«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

сначала у нее во рту, а потом в глотке. Лиса каталась по земле, задыхаясь и давясь от отвращения. Ей казалось, что её душа вот вот расстанется с телом А это значило, что Заяц, все рассчитав и подстроив, опять перехитрил её!

Скатившись с пригорка к ручью, Лиса засунула в глотку две лапы и, вытащив эту волоокую гадину, забросила её подальше в камыши. Напившись воды, она упала в рыжую траву и тихонько, чтобы никто не слышал, заскулила.

Ближе к вечеру к ручью спустился Волк.

— А я Зайца видал, — сказал он и стал пить громкими глотками.

— Волоокая — это что такое? — хмуро спросила Лиса.

— Лупоглазая, по-нашему, — допивши, сказал Волк.

— Так она и вправду лупоглазая! Самая-самая лупоглазая, он так ей и сказал! — Лиса рассмеялась и вскочила.

— Он возле засохшего дуба. Смотри, уйдет! — сказал Волк.

Крупинки первого снега вдруг кольнули чуткий лисий нос.

«Однако как же я зиму-то перезимую — такая доверчивая?» — Лиса хотела было всхлипнуть, но передумала и ринулась к опушке.

Под засохшим дубом сидела жирная, чем-то довольная Зайчиха. Неузнаваемо белый Заяц стоял на высокой кочке и завороженно разглядывал собственные лапы.

— Какой белый! Какой пушистый!

— Совсем окосел. — сказала Лиса. — Сам с собой разговаривает.

— Быстрый-быетрый, легкий-легкий! — От избытка чувств Заяц подпрыгнул, перевернулся в воздухе и плюхнулся на кочку.

— Может, его бешеная собака укусила? — спросила Лиса Зайчиху.

— Первый снег, — вздохнула та.

Спрыгнув с кочки, Заяц пустился по кругу.

— Я — как ты, а ты — как я! — со смехом кричал он.

— А я — как кто? — вдруг закричала Лиса и бросилась за Зайцем.

Она должна была его вот-вот схватить.

— Ты — как костер на снегу, ты меня согреваешь! — Заяц припустил еще быстрей.

— Ну вылитый, вылитый костер! — закричала от дуба Зайчиха.

От неожиданности Лиса споткнулась и, зарывшись носом в колючий снег, поняла, что хочет умереть, потому что жить в мире, в котором зайцы хитрее лис, она не в силах. И значит, надо так и лежать не шевелясь, пока снег, голод и холод не накроют с головой.

И она лежала до тех пор, пока чьи-то быстрые лапы не разгребли нападавший на нее снег. Лиса открыла уставший глаз и увидела над собой Зайца Он был весь в белом, с тревожными черными глазами.

— Вот ты какой! — прошептала Лиса.

— Какой? — удивился Заяц.

— Красивый!

— Ты что? Я же косой!

— Тебе это идет. — сказала Лиса. — А сейчас уходи.

— Хорошо, — сказал Заяц и отпрыгнул. — Ты только, пожалуйста, не лежи под снегом долго.

— А почему? — крикнула ему вслед Лиса.

— Я тебе это завтра объясню. — Голос Зайца был слышен уже издалека, а сам он совсем не виден на белом снегу.

Выбравшись из сугроба, Лиса долго-долго разглядывала его мягкие и такие легкие следы, пока вдруг не решила, что Заяц опять её перехитрил.

— Съем! Съем! Съем! Вот сейчас догоню и съем! — закричала она на весь лес.

— Кого? Кого? Кого? — затрещали сороки.

— Зайца! Зайца! Зайца! — закричала Лиса.

— Ну же! Ну же! Ну же! — загалдели сороки.

Но Лиса не пошевелилась. Она лишь подумала с тоской, что этой зимы ей, конечно, не пережить, и зарыла свой чуткий нос в пушистый заячий след.

— Что-то он мне завтра хочет объяснить? — И, сама не зная чему, улыбнулась.

⠀⠀

⠀⠀

День рождения

Незнакомое крупное семечко уворачивалось от нее, совершая хитроумнейшие зигзаги. Сначала Курица металась за ним по двору, а потом, едва не расплющив хребет, вылезла из-под ворот и — растерялась, увидев широкую пыльную дорогу и низко летящего над ней Грача.

По тому, что Грач летел не ровно, а уже знакомыми Курице зигзагами, она вдруг все поняла и, вскрикнув «Мое! Не трожь!», — опрометью бросилась следом.

Будто печная труба, дорога дымилась белой пылью, и ничего-то в ней было не разглядеть, кроме Грача. За ним теперь и бежала Курица, кося вверх то левым, то правым глазом. Бежала молча, все пререкательства оставив на потом, бежала изо всех сил, но все равно больше и больше отставала.

— Чего это? Нечего! Не уступай, Ряба! — подбадривала она себя. — Из принципа, да, из принципа-цыпа-цыпа! — И в волнении заметалась, забила крыльями и совсем потерялась в разбушевавшейся пыли.

Вынув из-под крыла два небольших пестрых перышка, она пустила их по ветру и подумала «Ой, не к дождю ли?» Для верности вынула третье и, твердо решив: «Ой, к дождю!», — уставила вверх круглый желтый глаз. Дождя не было целое лето.

В белесом от пыли небе зигзагами летел Грач.

— Мое! — всполошилась Ряба, когда Грач на мгновение завис над степью и затем стремительно бросился вниз. — Мое-е! — кричала она и отталкивала лапами сухую, растрескавшуюся землю, но крылья теперь прижимала к бокам, боясь заблудиться в пыли.

— Несешься? — догнал её звонкий голос.

— Несусь, — оглянулась Ряба.

— И какова яйценоскость? — с лысой кочки спросила Мышь.

— Тьфу! — сухо сказала Ряба и побежала в степь — туда, куда упал Грач.

Мышь, не спросясь, увязалась следом.

— А с чего это ты в бегах? Или в суп тебя определили? Я и сама ведь была домовая. А потом вдруг чувствую: воли хочется, воли! Ты оглядись, это все ведь — мое!

— Мое! — закричала Ряба, увидев, как Грач разевает клюв.

От неожиданности Грач вздрогнул, а зернышко, оставшееся без присмотра, бросилось к земляной расшелине и юркнуло вниз.

— Выходи! — закричала Ряба, просунув в расщелину клюв. — Считаю до одного!

— С какой такой стати оно ваше? — наконец выдохнул Грач.

— И ведь себя поперек уже шире! Её на убой, не иначе, кормили. Я-то вижу! — пискнула Мышь.

— Пять, четыре, три, два, один! — И, выхватив из земли клюв, Ряба стала копать узловатыми быстрыми лапами.

Грач яростно ринулся ей навстречу, разрывая землю то клювом, то крыльями.

— Э-э-э! — тоненько взвизгнула Мышь. — Поле-то, между прочим, мое! — И, выпустив все коготки разом, ушла в землю по самые уши.

Туча вздыбленной ими пыли надолго закрыла солнце и небо. Когда же пыль немного рассеялась, Грач подозрительным взглядом ощупывал Курицу, Курица — Мышь, а та суетливо обнюхивала перекопанную землю.

— Надо же! Оно — там! — приложив к земле ухо, пискнула Мышь.

— Чем умирать без всякого толка там, не лучше ли здесь и с пользой? — дрогнувшим голосом выкрикнул Грач. — Мне завтра улетать!

— Молчит! — возмутилась Мышь. — Слышит и молчит!

— А ему-то что? Ему плевать на нас! — сказала Ряба, хмуро глядя в землю.

— И мне на него плевать Тьфу! — Грач попробовал плюнуть, но