Китайская культурная революция - Ли Бао

на встрече с членами Группы по делам культурной революции, Мао Цзэдун похвалил действия шанхайских повстанцев, сказав, что эти события являются наглядной демонстрацией того, «как в ходе великой революции один класс свергает другой класс». Также Мао выразил уверенность в том, что революционные бунтари из других мест последуют примеру своих шанхайских товарищей, и обещал им поддержку. Слова Мао положили начало широкомасштабной кампании наступления на сторонников капиталистического пути. «Революционные действия шанхайских товарищей стали примером для всех рабочих, всех честных людей и всех революционеров», – говорилось в совместном заявлении Центрального комитета КПК, Государственного совета КНР, Государственного комитета обороны КНР и Группы по делам культурной революции, опубликованном 11 января. Таким образом, захват власти революционными бунтарями приобрел законный характер, а устроенный ими переворот получил название «Январской революции» или «Январского шторма». «Штормом» шанхайские события впервые были названы 22 января в передовице «Пролетарские революционеры, создайте великий альянс, чтобы захватить власть у тех, кто находится у руля и идет по капиталистическому пути!», опубликованной в газете «Жэньминь жибао».

Формирование новых органов власти происходило при активном участии войск шанхайского гарнизона, которыми командовал генерал Ляо Чжэнго. Ляо не был рьяным сторонником культурной революции, но ему приходилось действовать согласно приказам из Пекина, требовавшим оказывать всестороннее содействие революционным бунтарям. Линь Бяо в своих выступлениях не раз повторял, что «войска должны решительно и всеми имеющимися силами поддержать борьбу пролетарских цзаофаней за захват власти». Скажем прямо, в том, что во время «Январского шторма» Шанхай не скатился в пучину хаоса, велика заслуга генерала Ляо.

Чжан Чуньцяо – председатель Шанхайского революционного комитета. 1967

В борьбе «с окопавшимися у власти каппутистами» шанхайские бунтари выступали сообща, но после победы в их пестрых рядах сразу вспыхнули противоречия, вызванные борьбой за власть и идеологическими противоречиями. После Большого переворота в Шанхае один за другим произошло несколько малых, в ходе которых отдельные группировки бунтарей пытались утвердить свое главенство. Ситуация в Шанхае напоминала ту, что царила в стране после падения империи Цинь…[61]

Переходным органом власти стал Шанхайский революционный комитет, при создании которого использовался «принцип единства трех сторон» – революционных бунтарей, военных, а так же заслуживающих доверия коммунистов. 5 февраля на смену Революционному комитету была создана Шанхайская народная коммуна. Название «коммуна» для нового органа власти порекомендовал сам Мао Цзэдун, но он же вскоре решил от него отказаться, и коммуна была переименована в Шанхайский революционный комитет. Ассоциация с Парижской коммуной, действовавшей в качестве революционного правительства французской столицы с 18 марта по 28 мая 1871 года, очень нравилась Мао и идеально вписывалась в маоистскую модель коммунизма, но шанхайские коммунары проявили непростительное своеволие. Следуя примеру Парижской коммуны, они приняли прокламацию, в которой говорилось о том, что руководство коммуны должно избираться путем демократических выборов, а это шло вразрез со взглядами Мао, который затеял культурную революцию, чтобы расставить на всех уровнях власти верных ему людей. Мао не мог выпустить из-под своего контроля формирование органов власти на местах, что неизбежно случилось бы в ходе демократических выборов. 6 февраля, во время встречи с Чжоу Эньлаем, Чэнь Бода, Цзян Цин и заместителем председателя Государственного комитета обороны маршалом Е Цзяньином, Мао подверг прокламацию шанхайских коммунаров резкой критике как «ошибочную» и «политически вредную».

В середине февраля 1967 года Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань прибыли в Пекин для консультаций с Мао Цзэдуном и получения очередных инструкций. 23 февраля, сразу же по возвращении в Шанхай, они преобразовали Шанхайскую народную коммуну в постоянно действующий Шанхайский революционный комитет, главой которого стал Чжан Чуньцяо, а Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь были назначены его заместителями. Таким образом, Шанхайская коммуна просуществовала гораздо меньше Парижской – всего восемнадцать дней. У многих бунтарей отмена принципа выборности при формировании нового органа революционной власти вызвала недовольство, а лидерам группировок не нравилось, что пост заместителя председателя революционного комитета достался Ван Хунвэню. Главным оппонентом Вана стал Гэн Цзиньчжан, командир Второго рабочего полка, состоявшего из наиболее непримиримых бунтарей, которым больше бы подходило название «бандиты». Вану удалось одержать верх над Гэном. Решительность Вана и его преданность идеям Мао Цзэдуна привели к его избранию в состав Центрального комитета КПК на IX съезде КПК в апреле 1969 года. А на Х съезде КПК, состоявшемся в конце августа 1973 года, тридцативосьмилетний Ван был избран заместителем Председателя КПК и членом постоянного комитета Политбюро (ПКП), став третьим человеком в стране после Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая. Пал Ван Хунвэнь еще быстрее, чем взлетел – в ходе разгрома «Банды четырех», устроенного преемником Мао Цзэдуна Хуа Гофэном.

В целом революционный шанхайский эксперимент оказался провальным – от революционных бунтарей невозможно было ожидать какой-либо стабильности и послушания, они напоминали вырвавшихся на волю необузданных демонов. Дело было не в каких-то шанхайских реалиях, а в том, что бунтари, нацеленные на разрушение, ничем другим заниматься не могли. Покончив с «окопавшимися у власти каппутистами», они принялись бороться друг с другом или начали искать каппутистов в армейских рядах, что не входило в планы Мао Цзэдуна.

Решив одну проблему, Мао создал другую, которую, впрочем, тоже сумел решить…

Глава IX. «Февральский противоток»

16 февраля 1967 года на состоявшемся в Пекине заседании Политбюро ЦК КПК произошел инцидент, вошедший в историю под названием «Февральского противотока». Группа высокопоставленных военных выступила с критикой происходящих событий в присутствии членов Группы по делам культурной революции Чэнь Бода, Кан Шэна, Цзян Цин и Чжан Чуньцяо. Собственно, против них и была обращена критика.

Под конец собрания заместитель Председателя ЦК КПК и заместитель премьер-министра Государственного совета Тан Чжэньлинь сказал, что если бы он знал, куда все зайдет, то никогда бы не присоединился к революции, никогда бы не вступил в партию, никогда бы не дожил до шестидесяти пяти лет и никогда бы не хранил верность Председателю Мао на протяжении сорока лет (Тан вступил в ряды коммунистической партии в 1926 году).

Тан Чжэньлинь не имел воинского звания, поскольку уже давно, с 1952 года, находился на партийно-государственной работе. Но во время борьбы с японцами и националистами Тан был видным политическим работником. После образования Китайской Народной Республики он занимал должности заместителя политического комиссара Хуадунского военного округа и Третьей полевой армии. О том, каким авторитетом Тан пользовался в армейских рядах, можно судить хотя бы по его прозвищу «Начальник Тан».

Присутствовавший на собрании Мао Цзэдун в ответ на слова Тана сказал: «Если у тебя были сожаления по поводу вступления в партию