Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Но что я могу сделать с ее нервами? Я уже сделала все, что могла — согласилась на брак с нелюбимым, только Дарью это не успокоило. Она как будто тоже чувствует свою вину, что я выхожу замуж таким образом. Глаза на мокром месте постоянно. В доме прописался устойчивый запах валерьянки.

Остаток вечера мы заняты тем, что помогаем Даше собирать чемодан. Вылет утром.

Если бы мы знали, чем кончится эта затея…

Глава 24

Алекс

Заезжаю в кондитерскую, потом домой.

— Сынок, — спешит мать навстречу, стоит мне переступить порог. — Что это у тебя? — замечает коробку у меня в руке.

— Пирожные. Твои любимые, — отдаю ей, а сам быстро считываю с ее лица состояние.

Легкая бледность и худоба теперь ее постоянные спутники, но в целом — все стабильно. Улыбается.

Расслабляюсь.

— М — м, — с удовольствием вдыхает запах ванили. — Мне же нельзя…

— Мы по чуть — чуть, — заговорщически играю бровями. — И никому не скажем.

Рад, что сделал приятное матери. Мелочь вроде бы, а она обрадовалась.

— Ты голодный? Ужинать будешь?

— Нет, перекусил. А вот чаю с тобой выпью. Пойду поставлю чайник. Отец дома?

— Звонил. Скоро приедет.

Ставлю чайник, сервирую стол на троих, выкладываю пирожные на блюдо. Движения все — на автомате. Мыслями я не дома. Я — с Ней.

Снова и снова прокручиваю в голове встречу сегодня. Анализирую каждый момент, взгляд, жест, эмоции. Немногочисленные фразы.

Давал же себе слово не смотреть на нее, не слушать, что говорит, не думать. И что? Смотрел не отрываясь, слушал, боясь слово пропустить. Жирные восклицательные знаки, напоминающие, что она — невеста Макса, игнорировал, как и его самого.

Губы ее так и стоят перед глазами. Близко же была, протяни руку, вот она. Бери, завоевывай.

Нельзя.

Потому и сбежал из ресторана. Побоялся, что не справлюсь с эмоциями, сломаю все, испорчу. И так на грани был, когда Шахов вдруг взбеленился на девчонку из — за каких — то фотографий. Его надо периодически трясти за шкирку, иначе теряет берега. Напугал Настю.

На улице я остыл, а потом, когда всех развез по домам, был само спокойствие, хотя внутри всего подкидывало, когда Макс Ее трогал.

Настя…

Мне хочется ее внимания. Я как долбанный торчок, которому мало, мало, мало. Вижу, а взять не могу. Потому что — не моя.

А я хочу, чтобы она была моей.

Как?

Подарок сделать?

Но такой, чтобы догадалась, что от меня. Поняла, что нравится мне. Сильно.

Сладости? Фрукты?

Что из сладкого любит Настя? В ресторане она заказала только салат, сама к нему почти не притронулась.

Заказать ей коробку авторского шоколада? Чтобы маленький невинный подарок вызвал улыбку на ее лице. Настя очень красивая, когда улыбается, жаль, что делает это редко.

Но сегодня пару улыбок от нее я заслужил.

Первой мы отвезли домой ее подругу, Нику. Потом поехали к дому Задорожных.

Видел я в зеркало, как Макс опять пристает к девушке. Еще настойчивее, как до ресторана. Насте не нравилось. Она не хотела ни поцелуев от него, ни рук его на себе. Говорила, голова болит, нужен покой. Но Макс если что задумал, хрен успокоится.

В общем, пару раз мне пришлось сделать довольно крутые повороты. В самые пикантные моменты у парочки сзади.

И дважды я заметил благодарный взгляд Насти и едва заметную улыбку. Поняла, что я ее спасал от навязчивого ухажера.

— Са — аш… — мама трогает за рукав. Я слишком увлекся воспоминаниями встречи с Настей. Завис. — Что с тобой? Зову, зову…

— Извини, — улыбаюсь ей. — Задумался.

Садимся за стол, напротив друг друга. Слева — место отца. Его еще нет.

Греем ладони о горячие чашки.

— Ты какой — то странный уже который день. Ничего не хочешь мне рассказать? Кто она?

— Ты о ком? — делаю вид, что не понимаю.

— О девушке, которая лишила тебя покоя. Как ее зовут?

— Ничего — то от тебя не утаить, — улыбаюсь уголком губ.

— Я же мама. Мамы всегда чувствуют своего ребенка.

— Ее зовут Настя, — спустя паузу признаюсь.

Не вижу смысла скрывать. Мне все равно надо с кем — то поделиться. С друзьями откровенничать теперь не вариант.

— Красивое имя. Мое любимое. А знаешь, я, когда молодая была, думала, дочку рожу, Настенькой назову, — мечтательно улыбается. — Видишь, желания как странно сбываются. Твою девушку зовут Настей. Женишься на ней, будет у меня взрослая дочка…

— Не женюсь, — качнув головой, опускаю глаза вниз.

В сердце будто кол всадили. Там дыра теперь размером с океан. Потому что Она — не моя невеста. И никакие подарки от меня ничего не изменят. Такова воля Шахова старшего.

— Почему? Почему не женишься?

— Потому что она не моя девушка. И она выходит замуж за другого.

— Ох — х… Она его любит? Если любит — не мешай. Пусть она будет счастлива.

— Там все сложно. Одно знаю, она его не любит, а замуж идет вынужденно.

— Ничего нельзя сделать?

Пожимаю плечами. Я уже голову сломал, как быть. Даже если я признаюсь ей… И если она вдруг ответит…

Я не смогу ее забрать у Шахова. Не знаю, что должно случиться, чтобы они отказались от нее.

Слышим шум в прихожей — отец приехал.

Пьем чай все вместе, разговаривая о каких — то незначительных вещах. Мама не поднимает вопрос о Насте, я тоже не рассказываю.

Время от времени ловлю красноречивые взгляды от отца. Намечается разговор не для маминых ушей.

— У меня там стук какой — то появился, посмотришь пока светло? — допивая чай, спрашивает.

— Посмотрю.

Спускаемся во двор.

Открываем капот. Оба делаем вид, что осматриваем внутренности машины, потому что знаем, мать у окна.

— Смотрит?

Как бы невзначай поднимаю глаза на наши окна, замечаю за шторкой ее худенькую фигурку.

— Смотрит.

Проверяю масло.

— Менять надо. Заедь в сервис, как время будет, сделаем.

— Аха.

Возимся еще некоторое время. Не тороплю отца с разговором, сам начнет, когда сочтет нужным.

— Женщина, которую сбил Макс, ребенка потеряла. Утром сообщили.

— Вот черт. И что теперь?

— Она пока в больнице, под успокоительным.

— Шахов знает?

— А как же. Докладывают… Эта женщина недавно мужа на войне потеряла. Он даже не узнал, что она беременна была. Этот ребенок ей нужен был, чтобы горе пережить, а теперь… Детей у нее больше не будет, и вообще прогнозы неутешительные.

— Трындец... Макс говорил, что она отступные не взяла. Поэтому? Хочет справедливого наказания?

— Она уже ничего не хочет. Там