«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Убедились? — насмешливо осведомился дон Кристобаль.

— Не заметил ничего, что могло бы повредить Его величеству.

— Похвальная забота о пользе Его величества. Особенно если ею одержим человек, которого король вот вот отправит на эшафот. — Дон Кристобаль сел, вытянув ноги к огню, и рассказал то, что знал о Себастьяне: — Сплетни — пища слабоумных. Служителю церкви следует тщательнее отделять правду от вымысла, — сказал шут, когда инквизитор кончил говорить.

— Я учту ваше замечание — с поклоном ответил дон Кристобаль.

За дверью раздался грохот.

⠀⠀

Несчастный альгвасил еще лежал возле сточной канавы, когда сочиненный им донос попал на стол дона Мануэля де Сааведры. Почтенный дон Мануэль сидел, чинно сложив руки на животе, и делал вид, что не спит. Залезть под большое пуховое одеяло, непрестанно грезившееся ему, не было никакой возможности: его преподобие предпочитал работать ночами и сейчас находился у себя в кабинете. Дон Мануэль мог потребоваться ему в любую секунду. Доставленная бумага сразу вернула секретаря великого инквизитора в рабочее состояние. Его преподобие прилагал в последнее время немало усилий для увеличения доходов церкви, но Карлос не спешил подписать соответствующий эдикт: по причине скудости государственных средств, он пытался экономить даже на делах веры. Поэтому великий инквизитор использовал каждый повод показать королю, что еретическая зараза еще не уничтожена и лишь благодаря инквизиции не получает дальнейшего распространения.

Дон Мануэль вспотел от удовольствия, представив, как его преподобие с присущим ему одному искусством извлечет из каракуль покойного альгвасила очередную блестящую комбинацию, вплетя в нее и морисков, продолжающих читать арабские книги и давать детям арабские имена, и иудеев, тайно справляющих субботу, и лютеран, гореть им в геенне огненной, и, вполне возможно, кое-кого из ревностных католиков — всех, на кого ему укажет Провидение.

⠀⠀

Гален выскочил наружу и тут же вернулся; одной рукой он держал за шиворот хозяйского слугу, другой — топор для рубки мяса, который тот обронил под дверью.

— Мы услышали шум на лестнице. Хозяйка послала меня узнать, не случилось ли чего, — забормотал слуга, испуганно озираясь.

— Именем Господа заклинаю, говори правду! — выступил вперед дон Кристобаль.

Увидев зеленый крест на сутане инквизитора, слуга воспрянул духом:

— Она сказала… сказала, что вы предались дьяволу. Она побежала за помощью.

— Кто еще в доме?

— Никого.

— Гален! — сделал выразительный жест инквизитор.

Взметнулся топор — брызнула кровь, глухо упало тело. Киор вжался в стену. В противоположном углу комнаты заворочался, пытаясь встать с пола, связанный шут.

— Надо уходить, — сказал дон Кристобаль. — Соберите самое необходимое. А я пока поговорю с этим… — Инквизитор поднял брошенный рядом с трупом слуги окровавленный топор. — Послушай, гаер! Ты, похоже, неглуп и должен понимать, что не уйдешь отсюда живым. Но если ты скажешь правду, то умрешь сразу без мучений. Или я освежую тебя, как свинью. Я буду отрубать от тебя по кусочку. Вот так! — Он воткнул топор в пол. — Отвечай, кто поспал тебя? Отвечай!

Порыв ветра распахнул незапертую дверь, в комнату ворвался холодный, настоянный на дожде воздух. Заметались, силясь оторваться от оплавленного воска, огоньки свечей.

— Эти нити, сплетенные забытьем и слезами, это время дремавшее под колоколами…[81] — нелепо шлепая разбитыми губами, произнес шут.

— Гаер симулирует сумасшествие, — сказал инквизитор и поднял топор.

⠀⠀

Карлос поднялся, глотнул травяного настоя, затхлого на вкус, но, как уверяли медики, целебного для почек; постоял, вслушиваясь. Было тихо, только потрескивала жаровня да возились собаки в соседних комнатах. Ночь сквозь темно-синие стекла на окнах казалась аспидно-блестящей, подобно мантии великого инквизитора. Эта ассоциация не была случайной: зависимость от церкви тяготила Его величество. Инквизиция, верная, но ненасытная служанка, вела себя столь требовательно, что Карлос, вынужденный уступать, нередко сам оказывался в унизительно-подчиненном положении. Одна мысль об этом лишала его уверенности и ощущения крепости своей власти.

Он давно уже искал способ поставить великого инквизитора на место. И вот, кажется, случай представился. Летучий яд — хороший козырь не только в борьбе с еретиками. Если все, что рассказывал Диего, правда, его преподобию придется умерить свой пыл. Ведь кое в чем тогда можно будет обойтись и без инквизиции…

Карлос забрался под одеяло, прикрыл глаза. Представил войну — необычную, без крови и разрушений. Представил поверженные без единого выстрела вражеские войска. Представил пустынной Францию, представил пустынной Италию, представил пустынными Нидерланды, Англию, обширные владения арабов и турок. Перевернулся на другой бок, вздохнул и заснул ровным спокойным сном.

⠀⠀

И завертелась святейшая машина. Ковровый занавес перед входом в покои великого инквизитора еще колыхался, а вышедший от его преподобия дон Мануэль уже спешил отдать распоряжения. Указания, полученные им, были предельно: ясны взять злокозненных колдунов немедля и учинить следствие. Дон Мануэль прислушался к крикам собирающихся в патио солдат и, немного подумав, приказал приготовить портшез. Колдуны, чтобы избежать правосудия, нередко, как известно, превращаются в жаб, мышей или иных угодных дьяволу тварей. Дабы этого не случилось, секретарь великого инквизитора решил лично проследить за их арестом. Путь к дому, где засели слуги дьявола, был недолог, но все же достаточен, чтобы дон Мануэль успел погрузиться в свои мысли. Несколько лет назад осведомитель донес ему, что один из чиновников инквизиции овладел философским камнем и обращает металлы в золото. Дон Мануэль не стал поднимать шум, а под благовидным предлогом пригласил этого чиновника к себе. Разговор получился кратким и ошеломляющим. Чиновник, лиценциат дон Кристобаль, без обиняков предложил секретарю великого инквизитора вступить в долю, и дон Мануэль не выдержал искуса. Он легко дал убедить себя, что занятия лиценциата далеки от дьявольских наущений. Осведомитель через день случайно оступился и сломал себе шею, а дон Кристобаль по рекомендации дона Мануэля попал на службу в Алькасар.

С тех пор дон Кристобаль время от времени тайно появлялся у секретаря великого инквизитора и вручал ему увесистые кошели, ничего не требуя взамен. Порой он интересовался направлением мыслей его преподобия и высказывал небесполезные для святого дела идеи, которые затем дон Мануэль излагал великому инквизитору как свои собственные. Дон Мануэль привык к подношениям лиценциата и, вероятно, принимал бы их, не задумываясь, еще Бог весть сколько, но позавчера, после заутрени, к нему подошел некто и потребовал донести на дона Кристобаля великому инквизитору или — что даже лучше для вас, сказал незнакомец, — без шума отправить лиценциата к дьяволу, где ему, несомненно давно припасено местечко. Иначе… Дон Мануэль хорошо понимал, что значит это «иначе».

От невеселых мыслей его отвлекли крики. Он выглянул из