Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– У дракона этого имелось три головы. Одна хорошо слышала, другая видела дальше остальных, а третья имела острый зуб. Много земли пожгло трехглавое чудовище, пока выжившие крестьяне не собрались в церкви и не стали молить бога о защите.

Небо вняло просьбам несчастных. Трех великих воинов послало оно для борьбы со зверем. Двух первых чудовище пожрало, страшно мучая – сдирая с них кожу и выпивая из живых тел кровь. Третий воин укрылся в дальней пещере, что звалась Германское логово. Здесь он, дав обет не есть и не пить три дня, выковал из железа меч. Колдун Моисей помогал ему, раздувая пламя. Именовали того героя Траян[40].

Малыш хорошо представлял себе этого воителя-великана. Свел любил описывать его могучие плечи и руки, непробиваемые золоченые латы, щит со словами «Друзьям на помощь» и лавровым венком.

– Десять разбойников стали служить дракону Децебалу. С их помощью сумел он, – продолжал рассказ седой пастух, – похитить двух дев, одна краше другой. И не могли головы решить, которую взять в жены, а которую пожрать для утоления голода. Молодой безгрешный пастух в ту пору взмолился господу, и тот услышал его. Бог послал юношу в горные места, чтобы там отыскать Траяна и передать ему волю владыки небесного сразиться с чудовищем.

«Битву Траяна с Децебалом старик всегда рассказывал иначе, чем в прошлый раз, – подумал Амвр, припоминая долгие зимние вечера в пастушеской лачуге вблизи от коз и овец. – То они сражались в лесу, вырывая деревья, то в Дунае, топя друг друга в воде».

Больше всего запомнил ребенок конец сказки. Противники не смогли одолеть один другого, хотя Траян и сразил всех разбойников. Тогда молодой пастух, по божественному наущению, посоветовал воину перессорить головы. Траян принялся рассказывать, какая из девушек подходит для какой головы, и вскоре чудище дралось само с собой. Голова с острым зубом пожрала две других, но от усталости заснула беспробудным сном. Отважный воин отсек мечом последнюю из голов, а тело дракона сбросил в Дунай. Одну деву силач взял себе, а вторую – отдал разумному пастуху.

Вода лилась уже через край посудины.

«Довольно мечтать, – повелительно сказал мальчику внутренний голос. – Пора за дело. Давно пора!» Он вздохнул и взялся за ручку.

Тащить ведро вверх было тяжело. Но Амвр чувствовал, что за прошедшие месяцы у него прибавилось сил. Поднявшись по склону, мальчик поменял руку, не опуская ноши, и зашагал к землянке. Низкая, покрытая заснеженными еловыми ветками, она в любое время года оставалась почти незаметной. Расположенное неподалеку от Дуная жилище служило одним из пристанищ для людей, которых Даврит посылал в империю собирать сведения.

Тяжелая дверь скрипнула. Ребенок почувствовал пьянящую после морозной свежести смесь запахов. Самым приятным среди них был аромат горячей уже почти дозревшей на огне ухи.

Амвр поставил ведро на землю, сбросил меховую одежду и сел к огню. В просторном помещении он был один. Даже в отгороженной для лошадей части, где находился второй вход в землянку, было сейчас пусто. Взяв большой медный черпак, мальчик помешал уху, еще раз насладившись ее сладким ароматом, и принялся ждать. Время в размышлениях прошло незаметно, как незаметно пронеслись первые месяцы свободной жизни.

Все лето и осень мальчик провел в этих местах вместе с Рывой и двумя молодыми воинами. За прошедшее время он научился немного говорить на языке склавин, охотиться на зайцев и ловить рыбу. Вместе с юными варварами Рыва обучал его метать дротики, выслеживать в лесу животных и укрывать свои следы.

Только раз рыжебородый варвар уходил на другой берег. Все остальное время он принимал гостей. Подолгу вожак скифов говорил с ними у огня. Ночные разговоры Рывы с пересекавшими Дунай людьми не казались мальчику интересными. Куда увлекательней было изучать окрестности, радоваться последним ягодам, собирать и сушить грибы. Варвары подарили мальчику нож. Он с увлечением принялся с его помощью мастерить из толстой коры лодки, запуская их в роднике. Без нужды ходить к Дунаю запрещалось: проплывавшие иногда суда речной флотилии римлян не должны были замечать ничего лишнего. История с нападением на византийские корабли больше не повторилась.

«Какое спокойствие теперь в моей душе. Как уютно мне теперь и совсем не страшно, больше не страшно, – думал Амвр, поглядывая на котел. – Мне даже не было боязно, когда я вспомнил ту жуткую историю про дракона. Неужели я стал таким смелым? Нет, наверное, просто мне хорошо здесь. Хорошо, и все…» Он мечтательно улыбнулся. Мысли его снова унеслись к летним забавам и маленьким открытиям минувшей осени. Ему было тепло и уютно: мир настоящего, казалось, остался далеко.

Ржание лошадей, топот и бодрые мужские голоса, донесшиеся снаружи, вырвали ребенка из приятной магии размышлений. Уха была давно готова.

21

Гостей оказалось пятеро. Распахнув дверь, они вошли, ведя за собой дышащих паром коней. Рыва шагал впереди всех, показывая, где можно поставить, чем накормить и напоить животных. Он радушно шутил и смеялся.

Сена было вдоволь. Амвр приготовил его заранее, притащив вчера из большого стога. Месяц назад молодые воины ушли домой – на север. В землянке остались только Рыва и мальчик.

– Нужно дождаться важных людей, прежде чем тоже двинуться домой, – сказал однажды рыжебородый. – Так желает союзный князь.

Мальчик не знал, что ждет его дальше. Он только догадывался, что маленький мир спрятанной в лесу землянки скоро сменится другим – большим миром. «Но где теперь будет мой дом?» – думал он, вздыхая вечерами на своем ложе. Каждый новый день сперва прогонял тревогу, а затем приносил думы о будущем.

Прибывшие с Рывой воины были отлично вооружены. На всех кроме одного, выделявшегося необычным выражением лица, были кольчуги. На поясе у каждого из гостей висел длинный меч. К седлам крепились щиты, луки, шлемы, копья, топоры и дротики. Амвр сразу догадался, что эти люди не могли быть простыми разведчиками. Весь вид их демонстрировал готовность к войне.

– Заходите! Заходите, браты! – дружелюбно прорычал Рыва. – Амвр, подавай еду. Пришло время насыщать брюхо.

Гости расседлали лошадей и уверенно заполнили пространство, рассевшись по широким лавкам у огня. На ногах у них были сапоги, а не плетенная из лозы обувь или кожаные башмаки. Сбросив оружие и доспехи, мужчины протягивали руки к огню, одновременно щурясь и отворачивая от него лица. Сняв уху, мальчик разжег пламя посильнее.

– Ну и где же твоя рыба? –