Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

постоялого двора. – И как сказать этому германцу, что его уже второй день дожидается приятель, когда он снова напился как сволочь. И как только я получу свои деньги? Может быть, взять их самому?» Рука трактирщика, на плече которого висел огромный нечесаный варвар, робко потянулась к его поясу. Там должен был висеть кошелек. «Ах, как приятно звенят монеты!»

– Не смей! – заорал Феодагат. – Зарублю!

– Да как тебе объяснить?! Ох! Тебя ждет человек! Слышишь ты меня?! – залепетал перепуганный хозяин.

– Я не пьяная скотина, – зашипел варвар. – Я защитник империи! Кто здесь хулит императора?! Слава цезарю августу Юстину! Зарублю!

– Да хранит господь нашего мудрого владыку, он-то тут при чем?

– Слава цезарю августу Юстину!

– Успокойся, успокойся, достойный воин.

– Смерть варварам! – снова проорал Феодагат.

«Сам-то ты кто?» – подумал хозяин, волоча шумного великана к своему заведению. Слова германца обескураживали жуликоватого коренастого человечка с выпирающим животом, курчавой бородой и маленькими подвижными глазками. «Наглец, он еще, поди, считает себя римлянином, – мысленно проворчал трактирщик, – тупой варвар».

– Смелее в бой! В бой, я говорю! Трусам не на что рассчитывать…

– Ох, как же я тебя дотащу? Ведь не хорошо сидеть и орать прямо у вывески, – прошептал хозяин. – Ну хоть бы ты потише себя вел. Что скажут соседи… Ох, ну… Иди же наконец своими ногами!

Варвар запел с новой силой:

Жгите костры боевые, бог нас сзывает в поход!

Кони стучат громовые, копья берите с собой!

Будет добыча богата, будут поля широки…

«И зачем я тебя один тащу? – задумался хозяин. – Проклятье!»

– Верни мне мою лошадь, вор! Слышишь? – надменно произнес Феодагат, стараясь стукнуть рукой по несуществующему столу. – Кости, это честная игра, а ты – жулик. Вор, я сказал! Запомнил мои слова? Запиши их на папирус, вонючий обманщик. Собака!

Заскрипели ставни.

На выкрики варвара, несмотря на поздний час, не поленились высунуться из окон соседних домов несколько зевак. Понимая, что шумного воина не угомонить, они просто глазели. Прислушивались к бравым выкрикам Феодагата. Тихонько посмеивались и подшучивали.

От звуков, доносившихся из-за окна, Валент проснулся. Он встал с плохо отесанной лавки и направился к выходу. Спина римлянина болела от неудобства и укусов ненасытных клопов. Он потянулся, почесывая отлежанный правый бок. Шум не затихал. Что-то подсказало Валенту, что такой переполох мог устроить только один человек.

– Я дал слово жениться на тебе и не отступлю! – продолжал изливать душу Феодагат. – Ты прекрасная дева.

– Повезло тебе с постояльцем, – ехидно заметил один из зевак.

– Ничего, утром разберутся, кто из них «чудная дева», – добавил со смехом второй бездельник. – Это ведь всегда так случается! Верно?

– О горе мне! – неожиданно заревел варвар, обливаясь слезами. – Бесы в моей бороде! Как ты мог забрать ее…

Подбежав к хозяину, Валент подхватил гота за другую руку. Феодагат впился в него глазами и, перестав плакать, прошептал:

– Ты приехал!

– Приехал.

– Я проиграл лошадь и даже не подрался, так устал…

– Идем спать, а утром я тебе все расскажу.

– Все расскажешь? – тепло прошептал Феодагат. – Клянешься?

– Да, обещаю.

– Старый друг! Умрем за императора! – проорал пьяный варвар, снова впадая в буйство и впиваясь красными глазами в лицо Валента.

– Успокойся, мы идем спать.

– Да, да, верный ты мой товарищ! Готы никогда не сдаются! Спать я не хочу… Только во сне бог со мной разговаривает… Хр-р-р-р!

– В это я не верю, – усмехнулся Валент.

– Хорошо, что он уснул, – пролепетал хозяин и облизнул подбитую верхнюю губу. – Так мы его легче поднимем в комнату. Жена с детьми у матери, а я справляюсь один как могу. Дело, как видишь, непростое. Защити меня, Иисус, от таких постояльцев в будущем! Ох-ох!

Ночь пролетела как один час. Потянулось утро.

«Пора, бедный мой сенатор, – с горьковатой иронией сказал себе Валент, потягиваясь на ложе. – Какое везение, что я теперь подле этого человека, моего милого гота. Какое везение, что я вообще попал в город». Он сел. Подумалось о том, что многое в нем могло вызвать подозрение. Необычной была речь, манеры и даже его надменная скромность. «Жаль, что одну из книг пришлось продать и притом за бесценок, – подумал изгнанник. – Увы, иначе мне была уготована голодная смерть. Однако как же неприятно походить в глазах всякого лавочника на нищего попрошайку, дезертира или вора. Проклятая личина беглеца!»

Просыпаться Феодагат не хотел. Только к полудню он открыл один глаз. Осмотрел с его помощью комнату. Увидел Валента. Что-то приветственно промычал, а затем открыл второй глаз. Грубое ложе, на котором он спал, заскрипело в тон шепоту раненого зверя:

– Воды или яду! Во имя господа!

Валент протянул Феодагату глиняный стакан. Гот опустошил его одним глотком. Потом, встав, налил из кувшина еще и снова выпил. Валент улыбнулся. Пригладил рукой редкие взъерошенные волосы.

Большой удачей было наконец добраться сюда. «Кто из нас сегодня более счастлив, я или он? Неужели это единственный человек, который в силах мне помочь? Нет, не помочь, а спасти меня после всех моих злоключений, – подумал римлянин. – Как же все в жизни выворачивается порой. Я помог ему прежде, а этот неугомонный пьяница теперь моя последняя надежда».

– Дай я тебя обниму, брат! – усмехнулся сквозь черно-рыжую бороду гот-великан. Тряхнул русыми космами. – Иди сюда. Иди!

– Да ты что? Постой! – попробовал возразить бывший сенатор.

Крепкие руки Феодагата схватили Валента и прижали к груди.

«Он определенно более счастлив, потому что сейчас раздавит мое отощавшее тело», – успел подумать римлянин. Его радость была не менее велика, но он держал ее в руках, несмотря на все нервное напряжение последних месяцев. «Какой ад позади! И какое счастье наконец обрести немного уверенности».

– Ты такой худой, – печально сказал гот, разглядывая Валента. – Раньше в тебе было больше веса, – сочувственно причмокнул германец. – Определенно, больше. Помнишь, как ты приютил меня тогда..?

Валент печально улыбнулся.

Феодагат стукнул кулаком по столу. Загремела посуда.

– Недоносок! Этот Бадуарий… Выродок собаки… Родственник императора… Подвел нас под мечи лангобардов как баранов! Сколько моих парней полегло в тот год на италийских полях, на перевалах и в болотах. Вонючий августейший дурак… Герцог Андоин еще жив?

– Да. Он хозяйничает в моих поместьях.

– У-у! Пусть его сожрут чума и проказа. Он своей рукой убивал пленных готов. Тех, что завязли в киферийском болоте. Я рад только, что погиб зять императора, наш славный стратег. Безмозглый осел. Он этого заслужил. Спасибо тебе, Валент. Ты ведь мог всех нас выдать лангобардам. Ведь мог?

– Тогда бы я не нашел друга и потерял лицо.

– Лицо ты, кажется, потерял от голода. Какой