Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Так угости гостя!

– Я тебя так рад видеть! Так рад! Мы сейчас непременно хорошо поедим, а потом и обсудим все на свете. Свинина на углях подойдет? Ее здесь отлично готовят! Не вру, брат. Нет! Только надо строже с этим змеем, трактирщиком. Желаешь ты трапезничать?

– Конечно. Прости меня за задержку, я не смог добраться так быстро, как планировал. Путешествие было не из легких. Сперва на лодке через Адриатику, потом пешком через горы и…

– К черту! Ты цел, это главное. О своих заключениях расскажешь мне после, в дороге. Так лучше всего. Сейчас у меня черти трещат в голове. Видишь, как я бешусь. Твоего слугу я отпустил с моими парнями. Он предупредил меня, как ты и хотел. Неплохой парень и отлично владеет копьем. И где он этому научился?

Валент насмешливо посмотрел на германца:

– В Италии тоже умеют воевать. Тебе ли не знать этого.

Через пару часов друзья покинули постоялый двор. Отобедав, Феодагат на удивление щедро расплатился с хозяином, попутно решив вопрос с покупкой двух коней. Небольшие выносливые жеребцы иллирийской породы оказались не только одного цвета, но и обладали общим характером. Кони были рыжеватой масти и смирного нрава. Оседлав животных и погрузив скромный багаж в седельные сумки, Валент и Феодагат отправились в долгий путь на север.

Валент впервые за много дней чувствовал себя спокойно. Улицы города наполнял приятный ему шум. В топоте ног, ударах по дереву, болтовне прохожих, выкриках разносчиков и лавочников слышал изгнанник привычные звуки жизни. Так же шумели италийские города, только речь людей была немного иной. Здесь все еще жива была вера в безопасность жизни под защитой легионов империи.

Тощая женщина с лотком проскочила меж лошадей путников:

– Возьмите жареного гуся! – кричала она, подняв за шею необычно маленькую тушку остуженной птицы. – В дороге нет ничего лучше. Или хотите мясных пирогов? – она улыбнулась готу редкими зубами. Серые глаза ее смотрели призывно. – Решайся, красавец!

В ладони женщины ласково зазвенела медь.

– Давай на все своих пирогов, малышка, – лихо бросил Феодагат и ссыпал купленные припасы в боковую суму. – Ну-ну, какой проворный! – пригрозил он назойливому попрошайке, бесцеремонно отпихивая его ногой. – Не успеешь достать монету, а вокруг уже рой нищей рвани.

– Твоя правда, – согласился Валент.

Он чувствовал, что призрак былого мира ускользает от него. «Еще немного, и я больше не увижу римских городов. Больше не услышу этого шума, не почувствую вони из подворотен. Но разве я не любил всегда больше загородные дома?»

Ворота города были широко распахнуты. Стражники отдыхали под навесом, подремывали на лежанках или играли в кости. Лишь пара воинов со щитами для строгого вида стояла в проходе. Несколько голубей копошились поблизости среди разбросанной по земле соломы.

Валент вспомнил, как пробирался в город. Документы его не были надежны. Он пристроился к погонщикам скота и проскочил мимо стражи. Бедный вид и пастушеский посох пояснили его положение. У солдат не возникло вопросов. Лишь раз до этого осмеливался он войти в римский город на Балканах. Тогда вместе с купцами его пропустили без проверки. Но теперь любой досмотр вещей путника вызвал бы массу вопросов, а денег, чтобы откупиться, бывший сенатор не имел.

– Здорово, парни! Христос вам в подмогу, – шумно приветствовал Феодагат римских часовых. – Эх, в другой раз отыграю у вас все.

– Не мечтай, приятель, – подмигнул германцу молодой воин в шлеме с обломанными перьями в навершии и коротким копьем в руке. – Удачи тебе! Заезжай к нам почаще. Игрок ты славный.

«Вот и все, – подумал Валент, – и никаких проверок, досмотров и вопросов. В нашем мире варваром быть легче, чем уроженцем Рима. Теперь мое произношение считается странным, а у гепида или гунна оно всегда подходящее». Ему вдруг стало обидно за все случившееся с империей за два последние века, от злополучного дня битвы при Адрианополе до разорения некогда богатой и красивой Италии[36].

Ворота Стобы остались позади вместе с городской суетой.

19

Ровная дорога, вымощенная римлянами столетия назад, не радовала гота. Он приходил в себя медленно. Гневные вспышки воспоминаний прошли. Но выпитое вчера пиво медленно выветривалось из его большой, как сам он, головы. Зелень вокруг, чистое небо и голоса птиц успокаивали только Валента. Он так изголодался за последний месяц, что недавно съеденное им острое, отлично пропеченное на углях мясо дурманило разум и немного клонило ко сну. Было легко и спокойно.

– Разве это конь для вождя? – ворчал Феодагат, нервно теребя то уздечку, то пояс с мечом. – Ну, скажи, Валент?

– Достойные животные, – тепло ответил римлянин. – Правда!

– Разве ты так и вправду думаешь? Нет, брат, надо было выбрать лошадей покрупнее, – не унимался гот. – Видишь ли, друг, мой прежний конь… Вот это был жеребец: серый, дерзкий, дым из ушей.

– Твой вкус обошелся бы дороже. Дым, наверное, из ноздрей?

– Ничего, разве в этом дело.

– Откуда у тебя столько денег? – удивился Валент. – Помнится, богачом раньше считался я, а ты перебивался с серебра на медь.

– Я все продал, что смог. Пригнал сюда весь скот и продал. На кой он мне черт?! А еще потом проиграл в кости…

– Как, а твоя жена? Что она скажет?

– Она умерла, Валент. Умерла при родах год назад.

– Прости, друг, мою оплошность. Я прикоснулся к еще свежим ранам. Мне ничего не было известно. Скорблю вместе с тобой. Истинно! Ребенок, надеюсь, остался жив? Скажи мне, что это так.

– Да, ему повезло. Это мальчик. Его пока взяла к себе сестра. Заберу карапуза, когда он немного подрастет. Но это все не главное сейчас. Нам нужно поговорить о деле. О планах на будущее. Теперь, когда ты рядом, самое время многое тебе рассказать. Ведь ты почти ничего не знаешь? Верно?

Валент утвердительно кивнул. Все, что ему передал посланец Феодагата, было одним сплошным туманом намеков. Ясно было одно: готы собирались оставить римскую службу и перебраться на север, к обитавшим там диким племенам.

– Ты так вчера славил императорскую фамилию, что я усомнился в намерении готов покончить со своей верностью автократору.

– Это не намерение. Уже пять дюжин моих людей с семьями ушли к склавинам. Так зовется народ, обитающий на противоположном берегу Дуная. Еще столько же дожидаются меня, чтобы отправиться за пределы империи. Может быть, со временем к нам присоединятся и другие. Я верил, что ты сумеешь добраться сюда из Италии, как обещал. Верил! Дожидаются только нас.

– Хорошо. Но что предстоит на том берегу?

– Мы уходим не в неизвестность.