Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Всадник в голубом выпрямился. Поднялись аккуратные брови. Оттопырилась влажная нижняя губа. На гладком переливающемся лице смешались гнев и недоумение. Карие глаза нацелились на человека в доспехах. Шлем на его голове украшал алый султан. Алый плащ покрывал левое плечо. Сверкала золоченая застежка. Глаза смотрели равнодушно и хмуро. Пестрела на щеках разноцветная щетина.

– Это, кажется, весь оставшийся скот твоего господина, достойный Сильван… Если, конечно, не считать того стада, что спасли пастухи в лесу, – холодно усмехнулся воин. Показал выступающие резцы. – Надеюсь, глаза меня не обманывают.

– Негусто, – печально заметил толстяк с тонко завитой бородой. – Большего и не скажешь.

– Где стадо, мальчик? Где пастухи? – грубо спросил Сильван, вновь наклоняясь вперед. Глаза управляющего враждебно сузились. Губы слиплись, подрагивая.

Малыш заревел еще больше.

– Говори! Разорви тебя гром, говори!

– От него ничего не добиться, – вздохнул толстяк. – Видишь…

– Помолчи, Кар! – оборвал его Сильван.

– Ну-ну, не горячись… Время нелегкое. Случается всякое. На этот раз Фортуна сыграла на стороне аваров: они взяли верх в битве, – поморщился щетинистый военачальник. – Нашему славному комиту эскувитов Тиверию не слишком повезло, вот и все[35]…

– Это мне не слишком повезло! – гаркнул Сильван. Вздрогнули тщательно уложенные маслом жидкие волосы.

– Черт с ним! Будем считать, что хоть один раб остался. Ты ведь не виноват, что варвары наголову разбили императорского любимца?

Управляющий поморщился. Потом кивнул в знак примирения и согласия. Что он мог поделать со злой судьбой? Опять предстоял нелегкий доклад господину о многочисленных убытках.

Двое всадников в полном вооружении и при зеленых щитах с монограммой имени Христа осадили коней с галопа в сорока шагах от колоны. Один из них прокричал:

– Там какие-то тела! Совсем протухли!

– Протухли? Деревенщина! Кто тебя учил говорить?! Бестолочь! – отозвался бранью начальник конного отряда.

– Сам понюхай, Максим! – обиженно прокричал солдат.

– Все ясно, – сказал Сильван слуге, ехавшему позади на муле. – Мальчишку отвезите на ближайшую ферму. И накормите, а то подохнет! Только шкура осталась. Незачем мне терять еще одного раба.

Амвр вздрогнул, вспоминая эти слова.

17

Рыва сделал большой глоток из рога и передал его Волку.

– Хорошо, – прошипел тот, утирая дикие рыжие усы. – Теперь, парни, послушайте мою историю. Было это совсем давно, когда меня только и приняли еще в дружинники к князю. Конных лучников тогда среди нас не было, вот старики не дадут обмануть…

– Эх, брат, какие мы тебе… – возмутился Добросвет.

– Ладно, молодцы! Ладно, – примирительно замахал ладонями Рыва. – Дослушайте только, спасибо скажете. Кто не верит? Кто? Вот в ту пору вся дружина, до одного воина пешей была…

Гости пили и внимали рассказу боевого товарища, тихонько посмеиваясь. Хмель ударял в головы. Сердцам было весело, языки мужчин обволакивала горьковатая сладость меда.

Маленький римлянин сидел неподалеку от них в прежней задумчивой позе, упершись спиной в хвойное дерево. Пальцы Амвра плели из длинных бурых игл узелки и фигурки животных. Мальчик не слушал Рыву. Новое занятие увлекло его – и он отдался ему целиком.

Иволга насвистывала в ветвях «фиу-лиу-ли».

«Как хорошо, – подумал малыш, перекусывая соломинку, – как спокойно сегодня. Поймать бы только эту желтую проворную птичку. Как приятно, должно быть, немного подержать ее в руках, а потом отпустить». Он поднял лицо и попробовал повторить пение иволги.

– И вот тогда на нас выскочили авары! – неожиданно громко воскликнул Рыва. Сделав паузу, он машинально добавил: – А мы, дурни, думали, что там в засаде римляне… Оказалось, это… – рыжий старшина прищурился и умолк, заметив невдалеке бегущего дозорного, – были наши славные союзники, затащи их в подземный мир духи…

– Ну так и что дальше? – нетерпеливо спросил сын Волка.

– Подожди, сынок! – резко ответил Рыва. – Потом, ради Перуна!

«Почему он опять кричит?» – подумал Амвр. Он поднял свои большие ореховые и немного удивленные глаза на Рыву, а затем быстро перевел взгляд в сторону – туда, куда смотрел варвар. Мальчик сразу узнал в бегущем человеке одного из молодых скифов. Видно было, что тому больше не по силам передвигаться с прежней скоростью. Парень едва перескакивал через коряги и ямки. «Бедняга! – пожалел мальчик бегущего. – И зачем он так торопится?»

– Что стряслось, Дар? – заорал рыжий вожак.

– Рыва! Беда! Беда! – закричал юноша с хрипом.

– Что там еще? – недовольно пробурчал Волк. – Неужели нельзя и оставить старых друзей в покое. Какая еще может быть напасть? Неужели горит лес или, может, Дунай вышел из берегов?

Рыжебородый старшина поднялся с недовольным выражением на лице. Резким движением руки он приказал молодому воину подойти ближе. Тот бросился вперед неровным бегом утомленного человека. Он ловко обходил деревья, но двигаться было ему тяжело. Мягкая лесная земля стонала и похрустывала под одеревеневшими ногами юноши.

«Зачем его сюда принесло? – подумал Амвр с любопытством. – Ведь еще вчера он ушел с дозорными и до ночи его не ждали. Может, и правда что-то произошло?» Мальчик не хотел гадать. Он решил понять, насколько это было ему по силам, о чем спешил сообщить Дар.

– Отдышись и расскажи, – повелительно произнес рыжий. – Не зря небось несся сюда словно о диком огне предупредить.

– Ой, хуже! – вырвалось из груди гонца. Он согнулся, упершись ладонями в колени. Дыхание юноши было тяжелым. – Боги видят, нашей вины никакой нет…

Амвр с нескрываемым любопытством следил за происходящим. Все склавины повскакивали с мест и собрались вокруг прибежавшего со стороны заката человека. Хмель и леность, казалось, сошли со всех. Люди молча ждали, пока посланец придет в себя.

– Теперь говори, Дар, – произнес Рыва и сжал губы. – И все по порядку говори без этого твоего «ой беда» да «ох несчастье». Ну?

Парень разогнулся. По рябому округлому лицу струйками катил пот. Выгоревшие до золотистого цвета волосы Дара были мокрыми. Просящее выражение застыло на лице молодого воина. Ему дали воды. Он большими неровными глотками опустошил деревянную флягу и вздохнул, утирая пот со лба и щек. Он наконец мог говорить.

– Братья, мы были в дозоре у реки, – начал юноша с прежней хрипотцой, – когда заметили князя Радогоста совсем близко. Со своими людьми он готовился напасть на римские корабли. Там, – Дар нервно махнул в сторону Дуная, – плывут два вражеских судна, а сил у наших было до двухсот дружинников, если мы не ошиблись, и все на лодках.

«У воды, значит… – Амвр причмокнул. – Но что? Что римляне..?»

– У-у! Где Радогост напал на корабли? – прорычал Рыва.

– Совсем близко! Мы засели на обрыве, а