Фарфоровая луна - Джени Чан

– Тео, послушай. Послушай, что ты говоришь. Дядя Луи так много сделал для тебя. И дедушка тоже. Прими бизнес, в который они вложили столько трудов. Ты в долгу перед ними.

– Здесь или в Шанхае, – сказал Тео с натянутой улыбкой, – какую бы работу семья ни давала мне, это лишь благотворительный жест. Наверное, отец надеялся, что пребывание во Франции избавит меня от этого дефекта. Но нет.

– А что, если дядя Луи откроет другой бизнес, другой магазин? Фотостудию, как у Жираров. Такая работа пришлась бы тебе по душе.

– Пока нас поддерживает семья, мы должны поступать так, как они хотят, так, как они считают нужным, – сказал Тео. – Живи мы до сих пор в Шанхае, я бы ни за что не усомнился в авторитете старших. Но здесь я увидел, как друзья сами выбирают свой путь. Если я вступлю в Китайский трудовой корпус, то впервые в жизни смогу самостоятельно заработать деньги. Я думал, что ты, как никто другой, меня понимаешь.

Но Тео ошибался. Полин, как никто другой, была обязана дяде всем. В отличие от Тео, у нее просто не было возможности думать иначе. Если бы Ма не попался на воровстве, она бы вышла за него замуж из чувства долга. Тео затушил сигарету, и какое-то время они просто стояли и смотрели, как загораются звезды.

– Тео, пожалуйста, подумай хорошо, – попросила Полин. – Что, если эти британские офицеры обращаются с переводчиками так же плохо, как и с рабочими? Вспомни о том, что рассказывал нам Анри. Некоторые из них ведут себя так, будто имеют дело не с людьми, а со скотиной.

– Именно поэтому я должен поехать, – сказал Тео. – У меня нет возможности излечить людей от расистских предубеждений, но, по крайней мере, с большим количеством переводчиков будет меньше недоразумений.

– Это Анри тебе сказал? – спросила Полин.

– Нет. Это мои слова. И, как ни странно, когда после его выступления мы пошли вместе выпить кофе, мы не говорили ни о войне, ни о рабочих. Анри хотел поговорить о тебе. – Тео достал из кармана рубашки записку. – Это тебе. От Анри.

Нахмурившись, Полин взяла записку.

Полин, я хотела бы пригласить тебя на обед завтра. Если ты согласна, встретимся в полдень в кафе «Тритон» у церкви Сен-Сюльпис.

Анри

– Я сказал ему, что многие считают тебя слишком прямолинейной, – широко улыбнулся Тео. – И это самое непривлекательное качество. А вот Анри оно нравится.

Полин перечитала записку еще раз.

– Анри Лю – человек, чьим советам я доверяю больше всего. – Тео прикурил очередную сигарету. – Хочешь, я пойду на встречу с тобой?

– Нет необходимости. Я схожу одна.

– Полин, я здесь! – Она услышала голос Анри раньше, чем увидела его.

Семестр закончился, и кафе «Тритон» наводнили студенты. Полин совсем недавно вернулась с рынка, где очередь за овощами была длиннее, чем обычно, а толпа более разрозненной. День выдался утомительным, хотя сейчас была только его середина.

Анри протиснулся к Полин сквозь толпу и взял ее корзину. Они вместе прошли к столику.

– Удачно сходила на рынок? – поинтересовался он.

– Две свиные ножки, – ответила Полин, усаживаясь за стол и скрещивая руки. – Репа, морковь и немного гороха.

– Полин, в чем дело? Я тебя обидел?

Она взглянула на Анри.

– Тео умоляет дядю отпустить его на фронт в качестве переводчика. Надеюсь, ты доволен собой. Из-за тебя он хочет подвергнуть себя опасности.

– Его навыки перевода очень ценны, – сказал Анри. – Он может изменить жизни людей, защитить их. Очень многое зависит от понимания, от четко выстроенной коммуникации.

– А что, если его убьют? – огрызнулась Полин.

Анри хотел коснуться ее руки, но она ее отдернула.

– Полин, вспомни, как тебе было тяжело общаться с соседями, – сказал он. – Они знают вашу семью уже много лет. Большинство, конечно, хорошо к вам относится, но есть и те, кто по-прежнему смотрит на вас свысока, и так будет всегда. И неважно, как хорошо ты или Тео говорите по-французски. А теперь представь себе, каково этим рабочим, не знающим ни языка, ни европейских обычаев, жить в мире, где люди даже не хотят их понять.

– Я знаю, Анри. Но Тео будет работать вблизи зон боевых действий.

– Поэтому эта работа так важна, – сказал Анри. – Наши люди трудятся в опасных условиях, под надзором офицеров, которые не знают ни нашего языка, ни наших традиций.

Анри уже рассказывал ей и Тео о том, как недопонимание приводит к незаслуженным наказаниям, а именно порке. Или как рабочим отказывали в простых, но жизненно важных мелочах, необходимых для здоровья, комфорта или просто душевного спокойствия.

– И иногда дело не только в языке. Обеим сторонам также нужна возможность преодолевать различия в культуре и мировоззрении. Им нужны такие люди, как Тео.

– Анри, я понимаю, – сказала Полин. – И я им сочувствую. Но и ты должен понять, что, если с Тео что-то случится, я никогда тебе этого не прощу.

– Я не хочу этого, Полин. Но Тео уже взрослый. Он сам примет решение.

– Прошу, Анри, сделай для меня кое-что.

– Все, что попросишь.

Полин глубоко вздохнула.

– Тео доверяет тебе и уважает. Умоляю, убеди его остаться здесь, в Париже. Если не ради Тео, то ради меня. Он – все, что у меня есть, единственный член семьи, которому я небезразлична.

– Не говори так. Уверен, дяде не плевать на тебя. Он взял тебя с собой в Париж.

– Я здесь, потому что Тео так захотел, – сказала Полин. – Я многим обязана дяде, но только Тео заботится обо мне.

Анри промолчал. Полин показалось, что он сомневается.

– Ты не был на моем месте. Ты не был незаконнорожденной и нежеланной дочерью, Анри, – продолжила она. – Да, именно так. Мой отец был младшим братом Луи, а мать проституткой, его любовницей. Если с Тео что-нибудь случится, Луи закроет «Пагоду» и мы вернемся в Шанхай. И там я буду полностью во власти его Первой Жены, которая меня ненавидит.

Полин еще никогда и никому не рассказывала настолько прямо о своем происхождении. Ей хотелось шокировать Анри, обнажить разницу между его и ее положением.

– Я понимаю тебя, Полин, – наконец сказал Анри. – Хорошо, я поговорю с Тео и постараюсь убедить его не ехать.

– Поторопись с этим, – попросила Полин. – Обещай, Анри. Для меня нет ничего важнее сейчас.

– Даю тебе слово, Полин, – сказал Анри. – Но я могу лишь пообещать сделать все, что в моих силах.

Спустя три дня после этой встречи Полин сидела на своей постели и рыдала, сжимая в руках телеграмму от Анри.

Эту телеграмму я отправляю с вокзала, так как в срочном порядке следую в Англию. В связи с занятостью из-за подготовки к поездке у меня не было возможности поговорить с Тео. Но я сделаю это, как только вернусь.

С самыми теплыми пожеланиями, Анри

Полин плакала от разочарования и злости. Анри предал ее, хотя знал, в какой сложной ситуации оказалась Полин. Она доверила ему судьбу Тео и свою собственную. Но Анри не нашел времени, чтобы сдержать обещание, и уехал в Англию.

А теперь было слишком поздно.

Слишком поздно, потому что Тео уехал. После окончательной размолвки с отцом он поступил на службу в Китайский трудовой корпус. А сегодня утром Полин проводила Тео до конца квартала, так как без сопровождения она не могла поехать с ним на вокзал.

Весть о том, что Тео отправился на Западный фронт, быстро распространилась среди китайской общины Парижа. Луи был в ярости.

– Все его однокурсники думали о том, чтобы записаться в Китайский трудовой корпус. Но только Тео оказался настолько глуп и сделал это.

Через неделю Анри вернулся из Англии и пришел в «Пагоду». Полин встретила его с холодной вежливостью.

– Полин, я не думал, что он так быстро уедет на фронт, – сказал Анри. – Давай завтра пообедаем вместе. Нам есть что обсудить.

– Нечего нам с тобой больше обсуждать. Если не собираешься покупать что-то, то прошу сейчас же покинуть магазин.

Полин встала за мраморный прилавок, прижала ладони