Фарфоровая луна - Джени Чан

– Не обращай внимания, дорогая, – сказала она, – просто не могу отделаться от мысли, что это мог бы быть мой внук, которого подарили вы мне с Эдуаром, если бы он вернулся с войны.

– Вы могли бы стать крестными родителями, – предложила Камилль. – Если, конечно, хотите.

Мадам Дюмон попросила мужа принести высокий стул из дома, чтобы Камилль могла сидеть за стойкой, когда уставала. Во время посещения церкви Жан-Поль суетился вокруг жены, держал ее за руку и гордился ее растущим животом.

Особенно сильно он радовался тому, что наконец-то закончил обучение на железнодорожного механика. На Северном вокзале как раз не хватало механиков, поэтому его отправляли на разные железнодорожные станции и в ремонтные мастерские. Жан-Поль работал по несколько смен, иногда его не было по три дня. Довольно утомительная работа, но каким бы Жан-Поль ни был, ленью он не страдал. Он стремился заработать как можно больше денег до рождения ребенка.

– Возможно, тебе стоит отказаться от работы на почте, – сказал Жан-Поль. – Нужно заботиться о здоровье и ребенке.

– Но я проработала там совсем немного. Да и Дюмоны нуждаются во мне. – Камилль улыбнулась тому, как Жан-Поль нежно погладил ее живот. – Это не такая сложная работа. Я просто стою за стойкой. И дополнительные деньги не помешают. Я уволюсь после рождения ребенка.

– Но обещай, что сразу же бросишь, если начнешь сильно уставать, – сказал Жан-Поль, поцеловав Камилль, – или если поездки в город начнут доставлять дискомфорт. Я постараюсь облегчить твою ношу.

Позже, мысленно возвращаясь к тем неделям, проведенным в полном согласии, Камилль не могла вспомнить, что именно делал Жан-Поль, чтобы облегчить ее повседневные обязанности. Она по-прежнему кормила кур и собирала яйца каждое утро, по-прежнему ходила пешком или ездила на велосипеде на почту, по-прежнему носила ведра с водой из дождевой бочки, чтобы полить огород. Камилль также готовила ужин для гостей, изобретая блюда с учетом стесненных обстоятельств войны.

В тот день – Камилль решила называть его именно так, – в тот день она шла домой из церкви одна. Жан-Поль уехал из города, но к вечеру должен был вернуться. Она предвкушала легкий ужин: немного оставшегося со вчерашнего дня окорока и тарт с консервированными сливами. Лето приближалось, и скоро Камилль снова будет собирать фрукты. Она переоделась, взяла корзинку и блокнот для рисования, а затем отправилась в рощу, чтобы собрать какие-нибудь травы.

Солнечный свет пробивался сквозь полог, листья на деревьях меняли цвет с бледно-зеленого, который бывает только в первые недели весны, на более насыщенный. Камилль смахнула с юбки сухую листву, а с чулка – репейник. У нее было еще достаточно времени, поэтому она села под деревом и начала рисовать.

Камилль осталась довольна эскизом. Береза, у основания которой рос папоротник. Два больших куста шиповника, их изогнутые стебли пышут зеленью. Множество грибов, расположенных в зарослях мха и лишайника. Когда Камилль выбиралась из чащи, птицы подавали предупреждающие сигналы друг другу, так как она была незваным гостем. Камилль обожала эту рощу. День выдался чудесным.

Затем домой вернулся Жан-Поль.

Он привел своего друга Марселя и незнакомого ей мужчину, которого Жан-Поль представил ей как Жюльена. Без фамилии. Они принесли бутылку вина и сели на траву под яблоней.

– Они останутся на ужин, – объявил Жан-Поль, войдя на кухню.

– У нас не так много еды, – прошептала Камилль, не желая, чтобы гости услышали и подумали, что им не рады.

– Не волнуйся. Приготовь из того, что есть. Они непривередливы.

Камилль заметила, что Жан-Поль уже достаточно много выпил.

Лучшее, что она могла сделать, – проверить наличие яиц в курятнике, нарезать то, что осталось от сыра и окорока, чтобы приготовить киш. Камилль надеялась, этого будет достаточно, если добавить хлеб, салат и фруктовый пирог.

Вечер выдался настолько теплым, что она не стала закрывать окно и дверь на кухне. Камилль почти не обращала внимания на обрывки разговора и смех, доносившиеся из сада. И только когда пришло время доставать пирог из духовки, Камилль на мгновение остановилась, чтобы прислушаться.

– Наш маленький китаец сказал, что может достать наркотики, – сказал Марсель. – На морфии и лаудануме можно заработать больше. К тому же их проще спрятать и легче носить с собой.

– Мы нашли человека в доках в Булони, – ответил Жюльен, – который руководит командой, разгружающей корабли со снабжением из Англии. Я ему сказал, что нам нужны непортящиеся продукты. Мясные и фруктовые консервы, масло, сухое молоко. Мука и сахар. Большие ящики и мешки. Тащить их будет нелегко, но зато продать – проще простого. Ведь всем нужна еда.

– Теперь у нас есть гораздо больше мест, где можно прятать товар. Если Марсель найдет способ перевезти груз, когда он сойдет с поезда, то проблем не будет, – рассуждал Жан-Поль.

– Тебе всегда нравились локомотивы, – сказал Марсель. – Когда мы мальчишками тайком катались на крытых вагонах, никто не мог подумать, что ты станешь работать на Северном вокзале.

– Это лишь доказывает, что в наше время они возьмут на работу любого, – усмехнулся Жюльен.

Камилль напряглась, опасаясь, что Жан-Поль разозлится и затеет драку. Но вместо этого раздался смех, причем громче всех смеялся именно ее муж.

Мужчины нахваливали ее стряпню, но Жан-Поль становился все тише и молчаливее по мере того, как напивался. Знакомая тревога пронзила сердце Камилль. Гости ушли, когда опустела последняя бутылка. На прощание они добродушно обменялись оскорблениями, а затем, пошатываясь, отправились в Нуаель. Камилль опустилась на кухонный стул и с облегчением выдохнула, наконец-то расслабив затекшую спину. Еще несколько минут, и она пойдет мыть посуду.

Жан-Поль вошел на кухню, и Камилль улыбнулась.

– Очень мило с их стороны было уйти, когда они увидели, что я устала.

Он хлопнул кулаком по столу.

– Они ушли, чтобы купить в городе еще еды, так как тут не наелись. Что это была за еда? Яйца? Салат? Когда у нас гости, ты должна подавать хорошую и сытную еду!

– Но Жан-Поль, это все, что у нас было, – сказала Камилль. – А сегодня воскресенье – и магазины закрыты.

– Почему ты не зарубила курицу? Ты меня опозорила!

Камилль отшатнулась.

– Но куры нужны, чтобы нести яйца. Все, что у нас было в погребе…

– Погреб. Погреб, который ты должна была заполнить продуктами. Окорок. Колбаса. Террины.

Уже очень давно ни у кого в погребе не было таких сокровищ. Камилль хотела сказать об этом, но промолчала, потому что боялась усугубить ситуацию.

Камилль не вскрикнула даже тогда, когда он схватил ее за руку и потащил к погребу. Жан-Поль втолкнул ее туда, она споткнулась и потеряла равновесие, лишь тогда подав голос. Камилль билась о ступеньки ребрами, коленями и головой. Она сжалась, стараясь защитить живот, поэтому удар пришелся в плечо. Обессилев, Камилль упала лицом вниз. Она лежала в темноте, раскинув ноги и задыхаясь. Сквозь боль она услышала, как хлопнула дверь подвала и лязгнула задвижка, которую Жан-Поль потянул на себя. Она оказалась в полной темноте, запертая на замок. Плечо пульсировало.

Только тогда Камилль заплакала. Она ощупала ноги, руки и тело на предмет повреждений и вытерла фартуком кровь, стекающую по лицу. «Только бы мой малыш был в порядке», – подумала Камилль.

Она подползла к стене и на ощупь добралась до ящика с картофелем, где с одной стороны были сложены пустые мешки. Несколько штук Камилль положила на пол, чтобы не сидеть на холодном кирпиче, а еще одним укрылась, чтобы согреться. Она села в углу, прислонившись спиной к деревянным доскам, и повернулась лицом к ступенькам.

Утром Жан-Поль уедет на работу. Его не будет три дня. Если он забудет о ней, не отопрет дверь перед уходом, то достаточно ли будет этого времени, чтобы Камилль умерла здесь в темноте? Она положила руку на живот.

Что за жизнь ждет ее ребенка с таким отцом, как Жан-Поль?

Камилль перестала питать иллюзий, что он будет относиться к своим детям лучше, чем к ней. Последняя мысль Камилль