Фарфоровая луна - Джени Чан

эскизы в картонную папку и встала на ноги, чтобы размяться. Уже полдень, и, пока светло, можно было еще сходить за грибами. Спустя час Камилль доверху наполнила корзину сморчками. Весна – это время грибов, которых в роще было очень много. Она искала их под вязами и платанами, но самая большая находка ожидала Камилль на земле под старой яблоней.

Еще чуть-чуть, и ей хватит грибов к визиту Марселя.

Марсель стал наведываться в гости минимум два раза в неделю. Его визиты улучшали настроение Жан-Поля, потому что тот любил стряпню Камилль. А если приятель был счастлив, то и Жан-Поль пребывал в хорошем расположении духа. Камилль больше не пила с ними кофе, так как не хотела знать их планы. Кража поставок с продовольствием, торговля наркотиками. Все эти разговоры означали лишь, что Жан-Поль обязательно будет уходить на одну-две ночи, используя свою работу для корыстных целей и позволяя Марселю бесплатно ездить на поезде.

Обычно, будучи в хорошем настроении после ухода Марселя, Жан-Поль тащил Камилль в постель. Она безропотно подчинялась, отворачиваясь так, что ее лицо практически утопало в подушках. Жан-Поль не любил, когда жена смотрела на него в такие моменты. Он предпочитал неистово и быстро удовлетворять свои потребности. К счастью для Камилль.

Еще одной поблажкой было то, что он часто поворачивался к ней спиной и ворчал: «Можешь идти». Камилль тут же выходила из спальни и возвращалась в свою комнату, в которой спала с самого детства. Жан-Поль часто жаловался, что не может нормально выспаться, когда она ворочается с ним рядом.

Но вчерашний вечер был другим. Камилль потерла локоть и поморщилась.

Марсель не пришел на ужин, хотя обещал. Жан-Поль велел ей подогреть рагу. Она подбрасывала дрова в печь, а он слонялся туда-сюда у садовой калитки, прислушиваясь, не едет ли велосипед Марселя. Через два часа Жан-Поль сдался, Камилль к тому времени в молчаливом терзании подала ужин на стол.

– Что-то точно стряслось, – пробормотал он. – Марсель не пропустил бы ужин.

– Я уверена, все в порядке, – сказала Камилль. – Он может о себе позаботиться. Не беспокойся.

Жан-Поль отодвинул стул от стола. Его взгляд мог бы прожечь дыру в деревянной поверхности.

– Что ты вообще знаешь о беспокойстве, Камилль? Еда на столе каждый вечер, крыша над головой каждую ночь. Всю жизнь о тебе заботились отец и бабушка. А сейчас – твой муж. – Жан-Поль схватил Камилль за волосы. Она вскрикнула, когда он стащил ее с кресла. – Ты не представляешь, как я рискую, чтобы содержать тебя! Я делаю все, чтобы у нас была достойная жизнь после войны.

Камилль ахнула, когда Жан-Поль отбросил ее к стене.

– Я знаю, что ты много работаешь, Жан-Поль. Пожалуйста. Пожалуйста, остановись. – Она изо всех сил пыталась устоять на ногах.

– Марсель может быть в опасности. Или болен. – Он прошелся по кухне.

– Вдруг он просто забыл о сегодняшнем вечере. – Камилль вздрогнула, когда Жан-Поль занес кулак.

– Забыл? Марсель ничего не забывает!

Утром Камилль услышала скрип садовой калитки, четыре раза прозвенел велосипедный звонок. Услышала, как Жан-Поль открыл дверь. Она подошла к занавескам и посмотрела вниз. Жан-Поль поприветствовал гостя громко и шутливо.

– Нет-нет, я не беспокоился, – услышала она голос Жан-Поля. – Это Камилль волновалась, что ты мог заболеть.

– Просто возникла небольшая проблема, которую требовалось решить, – сказал Марсель, – а потом уже было поздно для ужина. И я подумал, что приеду сегодня утром, и тогда мы сможем уехать пораньше. Ты готов?

Жан-Поль исчез из виду, а снизу послышались шуршащие звуки, затем открылась и закрылась кухонная дверь. Но ни шагов по лестнице, ни пары слов на прощание не последовало. Жан-Поль вышел из дома в фуражке на голове и с рюкзаком на плечах, запрыгнув на заднее сиденье велосипеда. Когда Марсель выехал на дорогу, Камилль почувствовала облегчение, но лишь на мгновение, а затем погрузилась в отчаяние.

Перед глазами промелькнула вся ее жизнь, скрытая в вечной тени. У Камилль были деньги, о которых Жан-Поль не знал, и драгоценности, которые она могла продать. Камилль найдет способ вырваться из этого брака.

Но теперь, день спустя, решимость Камилль пошатнулась. Она должна была принять реальность. Если удастся сбежать, как долго Камилль протянет на свои скромные сбережения? А что будет, если Жан-Поль ее найдет? От одной лишь мысли Камилль пробила мелкая дрожь. Она закатала один рукав и осмотрела новые синяки на предплечье, пощупала шишку на затылке.

С недавних пор Жан-Поль проявлял осторожность, даже когда был пьян. Он старался бить ее по тем местам, которые никто не видит. Насилие превратилось во что-то обыденное. Камилль поняла, что для Жан-Поля абсолютно нормально срываться на ком-то, когда он зол или несчастен. Так с ним всю жизнь обращались другие.

Не желая покидать безмятежные объятия рощи, Камилль еще немного постояла и полюбовалась знакомым пейзажем и дорогой, пролегающей между пастбищем и полями. Роща была не настолько велика, чтобы называться лесом. Это всего лишь один из лесных массивов в округе, где деревья росли сами по себе, а потом из них раз в несколько десятилетий заготавливали дрова.

Это было ее единственное убежище. Даже когда Жан-Поля не было дома, Камилль приходила сюда подумать. В доме делать это ей больше не нравилось. Любые звуки в старом каменном коттедже теперь заставляли Камилль нервничать. Каждый вздох стропил крыши, когда дом немного оседал. Каждый скрип полов или дребезжание окон действовали на нервы, заставляли на мгновение испугаться и подумать, не вернулся ли Жан-Поль.

Но теперь даже эта роща не казалась Камилль безопасной. Свежесть весны, пик красоты сельской местности – все это разрывало ей сердце. Камилль знала, что все это может исчезнуть в любой момент. Мир был нестабильным и опасным. Всего одна атака с воздуха, и ее маленький лес запылает, а плодородные поля, окружающие дом, превратятся в покрытую кратерами пустошь.

Несколько дней назад на дороге к северо-востоку от города Нуаеля колонна грузовиков была атакована. Китайские рабочие за несколько часов расчистили обломки и устранили все повреждения. Ремонтировать дороги и железные пути приходилось постоянно, так как немцы все время взрывали транспортные линии, чтобы прервать поставки грузов войскам Альянса.

Нуаелю повезло. Но даже если город и не был разрушен, жизнь здесь все равно придет в норму не скоро. Не сейчас, когда погибло столько молодых людей, которых Камилль знала с детства. Павших на фронте было слишком много. Вдовы и дети без отцов, пожилые супруги, пытающиеся в одиночку вести хозяйство.

Что касается жизни Камилль, то она сама во всем виновата. Она позволила затащить себя в этот брак. Она виновата в том, что была настолько наивна и пошла с Жан-Полем в тот сарай. Она сглупила, когда решила, что отец перед смертью должен обрести душевный покой за ее счет.

Покой. Камилль начала смеяться. Она прислонилась лбом к стволу дерева, сползла вниз, прижалась к подножию вяза. Смех превратился в рыдания.

Камилль не услышала предупреждающего крика птиц, разорвавшего тишину. Не заметила шороха шагов по сухой траве. Не поняла, что кто-то сел рядом и коснулся ее плеча. Камилль вздрогнула и обернулась.

Китайский переводчик.

– С вами все в порядке, мадам? – Его темные глаза смотрели встревоженно, а меж бровей залегла морщинка. – Я увидел вас, когда шел по дороге. Что-то случилось?

– Нет-нет, я в порядке. – Камилль вытерла слезы рукавом и улыбнулась.

Мужчина снял с пояса флягу.

– Хотите воды?

– Нет, я в порядке, – повторила она. – Мне нужно домой.

Камилль села и натянула юбку на колени.

– Вы почтмейстерша? – спросил мужчина, опускаясь на колени рядом с ней. Он все еще обеспокоенно улыбался.

– Нет, это мадам Дюмон. Меня зовут Камилль Руссель. Я просто клерк.

– Не просто клерк, вы еще и художница, – сказала он. – Меня зовут Тео Дэн. Ваш акварельный рисунок висит на моей стене, мадам Руссель. Я все время любуюсь им. Позволите посмотреть? – Тео указал на ее картонную папку.

Камилль несмело развязала шнурок