Цвета истины - Кристин Ханна

– Чего тебе? – наконец резко спросила ее Виви-Энн.

– Ты сегодня какая-то раздражительная, – сказала Вайнона. – Люк говорит, что ты совсем не хочешь обсуждать свадьбу. С чего бы это?

– Почему мы все время говорим о Люке? – спросила Виви-Энн. – Мне до смерти надоело планирование свадьбы и твое постоянное нытье. Лучше заведи себе своего бойфренда, а от моего отстань.

– Может, это тебе надо отстать от Люка.

Между ними сразу же вклинилась Аврора, как рефери.

– Кругом люди, девочки.

– Но Виви-Энн любит быть в центре внимания, правда, Виви? – сказала Вайнона.

С Виви-Энн было уже довольно.

– Смотри, Вин…

– Нет, это ты смотри. Ты все только берешь, и берешь, и берешь, а о других не думаешь, правда? Тебе на всех плевать, кроме себя, любимой.

– Вайнона, хватит, – предупреждающим тоном сказала Аврора.

– Что хватит? Хватит говорить нашей первой красавице суровую правду? – прищурилась Вайнона. – Ты избалованная, и эгоистичная, и ты разобьешь сердце Люка, и тебе на это плевать. И он больше никого полюбить не сможет, потому что ты для него всегда будешь на первом месте.

Выпалив это, Вайнона развернулась и пошла прочь, расталкивая народ.

Жестокие, но точные слова сестры потрясли Виви-Энн.

– Вайнона права, – только и смогла она выговорить. Ее даже затошнило от стыда и страха.

– Я знаю, что она это несерьезно. Пойду поговорю с ней.

Виви-Энн понимала, что ей следует пойти с Авророй, найти Вайнону и помириться, но когда Аврора сказала: «Увидимся на танцах», Виви-Энн подумала о Далласе.

Она знала, где он сейчас. Пятничные и субботние вечера он проводил у Кэт. Все в городе это знали. По слухам, он мастерски играл в покер и мог перепить любого мужика.

– Иди-ка ты на танцы, – сказала она вслух, когда Аврора ушла. Но она не в силах была последовать собственному совету. В ее крови горел огонь желанья. Она пошла к берегу, стараясь держаться в тени. К счастью, в городке царила такая суматоха, что ее как будто никто не замечал.

Домишко Кэт Морган стоял, накренившись, в конце переулка, как потасканный старый пьяница на краю моря. Крыльцо покосилось, разбитое стекло по-прежнему заклеено крест-накрест изолентой. Видно было, что вечеринка в разгаре: люди, словно тени, танцевали у открытых окон. Ритмичная музыка – AC/DC или, может быть, Aerosmith – громыхала так, что почти заглушала шум волн, бьющихся о дамбу.

Никогда в жизни Виви-Энн не подходила к двери этого дома. В Ойстер-Шорс жили люди двух сортов: те, кто по воскресеньям ходят в церковь, и те, кто тусят у Кэт Морган. Тем, кто дорожил своей репутацией, дорога сюда закрыта. Приехав в город лет десять назад, Кэт нашла себе местечко на обочине респектабельной жизни. Все знали, что она устраивает вечеринки с бухлом, сексом и наркотиками, но она платила налоги и оставалась где положено – в темноте. Матери пугали ее именем впечатлительных дочерей: «Смотри не пей и не увлекайся мальчиками, а то кончишь, как Кэт Морган».

С отчаянно бьющимся сердцем Виви-Энн прошла по неряшливому клочковатому газону к входной двери.

– Неужто Виви-Энн Грей собственной персоной явилась ко мне!

На крылечке сгустились такие тени, что Виви-Энн не сразу поняла, кто говорит. А потом разглядела рыжеватый парик.

Кэт стояла в уголке крыльца и курила сигарету. В узких черных джинсах и смокинге, затянутом на талии блестящим серебристым ремнем, она выглядела как актриса из фильма «Городской ковбой». Тени подчеркивали морщины на ее лице. Виви-Энн понятия не имела, сколько ей лет – сорок?

– Я… эээ… ищу Далласа Рейнтри. Он у нас работает. Наша лошадь заболела.

– Лошадь заболела, да? – Кэт затянулась сигаретой и выдохнула дым. – Так тебе ветеринар нужен.

– Может, позовешь его? Я вообще-то тороплюсь.

Кэт посмотрела на нее долгим взглядом и затушила сигарету.

– Я скажу Далласу, что лошадь заболела. Уверена, он тут же прибежит. Очень уж он любит животных.

Виви-Энн поблагодарила Кэт и через весь город вернулась к своей машине, поехала домой и припарковалась под деревом у домика Далласа.

Она разделась и легла в постель, нетерпеливо поджидая его.

Всего через несколько минут заскрипели колеса паркующегося пикапа, хлопнула дверца.

Дверь в дом Даллас распахнул с такой силой, что она треснула, ударившись о стену, и вся комната содрогнулась.

– О чем ты, черт возьми, вообще думала?

– Я ей сказала, что ищу тебя. И что в этом плохого?

– Уходи, Виви. Между нами все кончено.

Она не поняла:

– Да что с тобой?

– Просто уходи, Виви. Мне и так есть о чем жалеть.

Она кинулась к нему, схватила за руку:

– Даллас, пожалуйста…

Он крепко сжал ее кисть – наверняка останется синяк.

– Возвращайся к своему Кену в хаки, своим друзьям из церкви, ко всем, кто тебе дорог.

– А что, если мне дорог ты? – вырвалось у нее.

– Не веди себя как дура, Виви-Энн.

– Я люблю тебя, Даллас.

Впервые в жизни эти слова дались ей легко.

– Ах, Виви, – сказал он, ослабляя хватку. – Ты такая наивная…

Она улыбнулась ему, понимая, что ей теперь нужно делать. Эти слова изменили все. Иначе и быть не могло.

– Поцелуй меня, Даллас, – прошептала она. – Ты же сам этого хочешь.

В первый вечер фестиваля улицы заполнил народ – и туристы, и местные. На парковке у банка играл оркестр. Со сцены музыкантам были видны и танцующие пары, и ряды киосков с едой и сувенирами, и фонари прибрежной дороги.

Вайнона старалась скрыть дурное настроение, но она так злилась, что даже танец с Люком ее не радовал.

– Как думаешь, мне стоит научиться танцевать вальс к свадьбе?

Она закатила глаза.

– А не кажется ли тебе, что Виви вообще плевать на эту свадьбу?

– Она не любит церемоний. Ей больше нравятся камерные мероприятия.

– Ты что, шутишь? Кому – Виви?

Больше она ничего не успела сказать, потому что кто-то вклинился между ними.

– Извините, ребята, – сказала Джули Джон. – У нашего жеребенка, Орешка, похоже, колики. Кент водит его шагом, но мы беспокоимся. Извини, Люк. Не хочется тебе мешать, но…

– Ничего страшного, – сказал он. – Буду у вас через пятнадцать минут. Пусть Кент продолжает его прогуливать. Главное, чтобы Орешек ни в коем случае не ложился. – Он повернулся к Вайноне: – Передай Виви, что я ее найду, когда освобожусь.

Когда они ушли, Вайнона так и осталась стоять, глядя на толпу, чувствуя себя ужасно одинокой. Разве такое одиночество вообще возможно в родном городе?

– А, вот ты где. – К ней подошла Аврора. – Я тебя повсюду ищу.

– Опять пытаешься всех помирить, Аврора? Не та тебе семья