Цвета истины - Кристин Ханна

– Только один раз, чтобы вывести дурь из организма. Никто ничего не узнает.

– Я буду твоим грязным секретом, да?

Виви-Энн кивнула и подошла к нему.

Он подхватил ее на руки и положил на кровать, откинув бабушкино лоскутное одеяло. Расстегнул «ливайсы» и отбросил их в сторону, а потом снял рубашку.

Грудь Далласа покрывали шрамы, один из них заканчивался завитком вспухшей плоти на ребре. В лунном свете следы от побоев казались серебристыми и почти красивыми, но она видела достаточно лошадей, над которыми издевались хозяева, и поняла, что это такое.

– Господи, Даллас, что…

Он целовал ее, пока она не стала задыхаться, тело ей как будто больше не принадлежало. Она хотела Далласа отчаянно, до боли. Когда он раздел ее и перекатил под себя, она бесстыдно раскрылась, выкрикивая его имя и прижимаясь к нему. Она чувствовала себя живой, и ничто не имело значения – только их тела.

Виви-Энн проснулась посреди ночи, потому что снова его захотела. Она повернулась на бок, чтобы поцеловать Далласа в плечо, и обнаружила, что в постели одна.

Скинув одеяло, она потянулась к халату, который кучей лежал на полу.

Даллас сидел на крылечке, потягивая пиво.

Она села рядом.

– Я тебя разбудила? Лягнула в голову или что?

– Я никогда не сплю.

– Все спят.

– Правда?

Это напомнило ей, что она его не знает, а еще – что она девушка из маленького городка в большом мире. Она окинула взглядом ранчо, которое вдруг показалось ей незнакомым. Она знала, что ей следует встать, поблагодарить за отличный секс и вернуться в свою жизнь. Но, подбирая трудные, резкие слова прощания, она вспомнила, как его мягкий язык ласкал ее тело, а она вскрикивала от удовольствия.

– Мне пора, – наконец сказала она.

А он так и сидел, глядя на поля.

– Снимай халат, Виви.

Она даже вздрогнула. Какая-то прежняя Виви-Энн, другая Виви-Энн, исчезнувшая всего за одну ночь, хотела возразить ему. Ей нужно домой. Скоро рассветет, и ее будут искать.

– Мы же сказали «только один раз», – прошептала она. Как глухо, неубедительно это прозвучало.

– Это ты сказала. А я нет.

Он вскочил на ноги и стал развязывать пояс ее халата.

– Это безумие, – проговорила она, чувствуя, как махровая ткань скользит по телу.

– Безумие, – пробормотал он, целуя ее горло, округлые груди, ложбинку между ними.

– Только еще один разочек, – сказала она, закрывая глаза.

Он засмеялся и поцеловал ее.

На следующее утро Виви-Энн проснулась в своей постели, чувствуя себя разбитой после страстной ночи, и поняла, что изменилась. Всю жизнь она притворялась необузданной, хотя на самом деле находилась под защитой, в полной безопасности. Скакать на лошади с головокружительной скоростью – проще простого, всего-то достаточно натянуть поводья, и лошадь послушно остановится.

А теперь поводьев нет, Далласа не притормозить. Может, она и не очень хорошо его знает – на самом деле совсем не знает, – но она уже поняла, что у него только два скоростных режима. Стоять или бежать.

И ей нужно остановиться.

Она оделась для похода в церковь – джинсовое платье по щиколотку с широким поясом, – волосы собраны в хвост белой резинкой. Все совершенно нормально.

Она спустилась вниз, оставила в холодильнике тарелку еды для Далласа и пошла искать отца. Вместе подошли к машине.

– Как вчера родео прошло?

– Люк за тебя беспокоился. Собирался позвонить.

– Правда? Я, должно быть, не услышала. А вы после службы в гости к Джеффу пойдете, как собирались?

Она хотела сменить тему, а другого вопроса придумать не смогла.

– Да.

Они молча доехали до церкви. На парковке встретились с Люком и остальными членами семьи и направились к своей привычной скамье, где Виви-Энн почувствовала себя как в западне между Люком и отцом. Во время службы (Бог ведет нас путем праведным; согрешить – значит сбиться с пути, будьте бдительными, не поддавайтесь искушениям темных сил) ей все время казалось, что все знают: она согрешила. Вот-вот отец Мак-Киди покажет на нее пальцем и закричит: «Блудница!»

Когда служба закончилась, она вскочила со скамьи и поспешила в безопасное убежище церковного подвала, где подавали кофе и закуски. Она надеялась, что голоса друзей и соседей заглушат внутренний голос, вопиющий о ее грехе. Но все время, пока Виви-Энн болтала, глупо шутила и потягивала кофе, она думала только о Далласе.

Только это имя. Снова и снова.

С каждой минутой внутри будто что-то сжималось, и она подумала, что может разбиться. Только ему под силу снять это напряжение.

Может быть, только еще один разочек.

– Вот ты где. – Люк неожиданно притянул ее к себе.

Тут же показались Вайнона и Аврора.

– Пойдем, – сказала Аврора, – я очень голодная.

Виви-Энн позволила Люку и сестрам увести ее из церкви. Два квартала до дома Вайноны они прошли пешком.

Все уселись в гостиной с коктейлями «Мимоза» и домашними булочками с корицей. В доме пахло специями и ароматическими свечами. Куда бы ни падал взгляд Виви-Энн, она повсюду видела красивые штучки, декор. Вот, значит, чем ей предстоит всю жизнь заниматься – выискивать, что купить, как украсить пустые комнаты? Она вышла на застекленную террасу и посмотрела в сад: буйство одомашненных, обрезанных садовыми ножницами красок. Каждому растению придали форму в соответствии с четким замыслом Вайноны.

Подразумевалось, что это должно быть красиво. Это и было красиво, но слишком уж упорядоченно, совсем не так, как хотелось бы Виви-Энн. Таким когда-то был мамин сад – строгие ряды растений, за которыми заботливо ухаживали.

Вот бы увидеть отсюда ранчо. Интересно, что он сейчас делает. Сестры что-то ей говорили, но она не понимала ни слова, лишь в мельчайших подробностях вспоминала вчерашнюю ночь и хотела этого – хотела его – вновь.

– Виви? Ты нас слышишь? – Вайнона чуть ли не кричала.

– Мы обсуждаем, где провести твою свадьбу, – многозначительно сказала Аврора.

Виви-Энн медленно повернулась: все глядели на нее.

– О, извините. Я смотрела на сад. Он такой красивый, Вин.

Люк обнял ее:

– Я беспокоюсь о тебе, крошка.

– Мы все о тебе беспокоимся, – добавила Аврора.

– Ранчо для нее слишком большая нагрузка, – сказала Вайнона. – Может, надо еще одного работника ей в помощь нанять.

Кольцо вокруг нее сжималось: хмурилась Аврора, которая слишком многое видела, раздражалась Вайнона, которая слишком многого хотела. А еще Люк, которого она хотела полюбить, должна была полюбить… но не смогла. Они собирали силы, тревожно поглядывая друг на друга, и умом Виви-Энн понимала, что окружена заботой, но