Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Зато он внимательно изучал рельеф побережья именно в этом месте. Отсюда начиналась область Сумура, о которой упоминал Перикл. Первый стратег просил узнать, сохранились ли к северу от реки Элевтерос старые египетские гавани.

«Еще как сохранились», – озабоченно думал галикарнасец, отмечая на остраконе удобные для швартовки военных кораблей бухты, штабеля кругляка, сухие доки, склады и казарменные бараки.

4

Библ занимал вершину высокого холма в окружении плодородной мергельной долины. К востоку раскинулись густые хвойные леса, за которыми поднимались источенные пещерами горы Ливана. Именно отсюда начиналась богатая кедром горная страна Негу, исстари снабжавшая Египет драгоценной древесиной.

Как и во многих финикийских портах, две бухты, южная и северная, защищали купеческие корабли от жестоких западных ветров. Однако обе бухты значительно уступали в размерах сидонским гаваням.

Глубоко втянув носом воздух, Геродот не почувствовал запаха гниющих моллюсков. Да и откуда здесь взяться красильням, ведь всем известно, что с незапамятных времен здешние купцы зарабатывают свой пшеничный хлеб с маслом на торговле лесом и папирусом, а не окрашенными в пурпур тканями.

Южная гавань оказалась закрытой из-за прибытия большой флотилии египетских барисов. Рабы из портовых мастерских, а также все незанятые поденщики были брошены на разгрузку мемфисской керамики, саисского папируса и благовоний из Пунта.

Поэтому Харисию пришлось бросить якорь в северной гавани. Афинский лемб втиснулся между финикийской кумбой и келетом с Родоса. Места для швартовки кораблей сидонян нашлись благодаря тому, что большие лесовозы сюда не заходят.

Как известно любому мореходу, который промышляет каботажными перевозками в Финикийском море, уемистые гаулы обычно швартуются не в торговых гаванях, а к специальным причалам вблизи устья реки Адонис[80], по которой с гор к морю сплавляются бревна. Там их и переваливают на эти баржи, предварительно вытащив на берег.

Эти же причалы используются для погрузки крупногабаритных и сыпучих грузов – древесного угля, гравия, известнякового лома, глыб гончарной глины, базальтовых, диоритовых и мраморных блоков.

Весь день Геродот с озабоченным видом расхаживал по оптовому рынку, то и дело доставая подорожную афинского торгового представителя. Спорил о ценах на библос и лес, ругался с продавцами, громогласно призывал в свидетели своих аргументов Гермеса Агорая.

В общем, делал все возможное, чтобы его запомнили как яростного переговорщика Совета Пятисот. Заодно пытался ненавязчиво разведать, как часто из Библа уходят сухопутные караваны в Тадмор, и какой товар везут купцы.

Утром следующего дня галикарнасец объявил мореходу, что отправляется в ущелье Адониса. Дети упросили хозяина взять их с собой. Геродот сначала не соглашался, горы все-таки, опасное место, да и путь неблизкий.

Однако, когда Сиса молитвенно сложила руки и посмотрела на него глазами бездомного котенка, он махнул рукой: «Собирайтесь!»

– Ты уверен, что тебе туда надо? – с сомнением в голосе спросил Харисий.

– Да! – безапелляционным тоном заявил Геродот. – Историк я или нет… Кто, кроме меня, опишет это святое место?

Компания миновала огороженный каменной оградой вход в шахту, ведущую к подземному источнику, из которого горожане брали питьевую воду. Если верить рассказу Изавель, именно возле этой шахты богиня Исида поджидала рабынь царицы Библа, чтобы с их помощью попасть во дворец.

Часовой с осунувшимся от бессонной ночи лицом таращился на снующих по площади горожан. Чтобы развлечь себя, финикиянин мысленно давал тумака парням или тискал за грудь девок. Когда на глаза попадалась особенно фигуристая, он аж крякал от удовольствия.

Над Астартеоном с гомоном мельтешили чайки.

Вход в храм охраняли две величественные фигуры Божественной матери: одна держала в руках ужа, как символ плодородия, у другой на плече сидел голубь. По египетскому пилону из бурого известняка Астарта вышагивала, попирая ногами Луну и разводя руками звезды.

Соседний сюжет изображал Астарту в образе египетской богини Исиды с обрамленным рогами солнечным диском на голове и скипетром могущества – уасом – в руке. Еще один барельеф прославлял ее сиянием восьмиконечной утренней звезды.

В маленьком священном озере перед пилоном неторопливо поводили хвостами карпы, которых так же неспешно ловила пара пеликанов. Кормившие карпов гиеродулы не прогоняли птиц, считая их земным воплощением Астарты. Так божьи твари и питались: рыбы – льняным жмыхом, пеликаны – рыбами.

К озеру спускалась каменная лестница, у основания которой застыли скульптурные изображениями двух шагающих крылатых быков с головой человека.

Величественное лицо каждого чудища, а также окладистая курчавая борода и царская тиара вкупе с телом животного должны были внушать адептам Астарты благоговейный страх.

Но вот почему у них пять ног? Внимательно осмотрев фигуру каждого человекобыка, Геродот понял: они одновременно выражают движение и неподвижность, то есть два главных состояния бытия.

А еще галикарнасца поразило обилие египетских стел на священном участке Астартеона. Он сразу узнал богов, изображенных на барельефах: Хатхор, Амона-Ра, Исиду, Бэса…

Покинув Библ через Дамасские ворота, паломники вышли на многолюдный тракт. Крестьяне гнали в город нагруженных корзинами с овощами ослов. Им навстречу косари торопились на урочные делянки, рабы тащили ведра с нечистотами к дубильным ямам, бригады порубщиков направлялись к лесным просекам.

Поэтому трое финикиян, которые преследовали Геродота от крепостной стены, ничем не выделялись среди рабочего люда. За пояс заткнут топор, с шеи на веревке свисает нож с костяной ручкой, в руке толстая палка – ни дать ни взять поденщики на пути к заказчику.

Шамаим выследил фортегесия еще в порту. Теперь он точно знал – ни за что не упустит афинского нюхача. Будет идти за ним хоть до самого Берита. Вместе с ищейкой Табнита дорожную пыль месили двое гиеродулов Сакарбаала.

Вскоре Геродот с детьми забрались высоко в горы.

Кряжистые, неимоверно высокие кедры протягивали к Дороге плача широкие мохнатые ладони с крупными шишками. Деревья будто скорбели по израненному Адонису, который после неудачной охоты брел сквозь лес, чтобы умереть под каскадами горного водопада.

Вокруг каждого ствола выстраивалась тонкая поросль подлеска. В чистом прозрачном воздухе садов Эла и Баалат отчетливо ощущался аромат кедровой древесины. Над хвойным морем белыми шапками вырастали заснеженные вершины хребта Климакс.

Услышав пронзительный птичий крик, Геродот посмотрел в небо. Сапсан вдруг сложил крылья и с высоты своего полета ринулся на потерявшую бдительность утку. Удар когтистой лапы оказался настолько сильным, что у жертвы прямо в воздухе оторвалась голова.

Галикарнасец с сомнением покачал головой. Знамение непростое, без мнения авторитетного прорицателя-ойноскопа тут не обойтись. Только где ж его в лесу возьмешь?

На прогалинах между деревьями фазаньими глазами желтели лепестки горицвета. Геродот удивился тому, что это весеннее луговое растение до сих