Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

На третий день Священная роща снова взрывается радостью. Новый идол юного бога прилюдно сжигается, при этом душа Адониса вместе с клубами дыма взлетает на небеса.

Многие из собравшихся адептов тяжело переживают расставание с богом. Наигранно безутешные финикияне бреют себе головы, как это делают египтяне, прощаясь со священным быком Аписом.

Так же как и в Афинах, в Библе многодневное театрализованное представление совершается ради одной-единственной цели – обыграть увядание растительной жизни осенью и ее последующее возрождение весной.

Пусть боги увидят с небес, как люди радеют о будущем урожае, тогда и нивы заколосятся в положенный срок, и ветви фруктовых деревьев согнутся под тяжестью плодов. А на огородах станет тесно от спелых сочных овощей.

Фантазия нарисовала Геродоту жертвенники, уставленные глиняными горшочками с пурпурными анемонами, алыми розами, а также всходами пшеницы, ячменя, латука, укропа… На восьмой день торжеств увядшие растительные дары богу природы должны отправиться вниз по реке вслед за его соломенным идолом.

«Почитание Адониса не знает времен года, – раздумывал он. – В Финикии это праздник весны, в то время как Афины справляют Адонии как раз в скирофорион».

Геродот, который в любом загадочном явлении всегда пытался найти рациональное зерно, докопался до истины и на этот раз. Ему удалось выяснить, что вода Адониса весной приобретает пунцовый оттенок из-за размытого дождями слоя краснозема.

Адептам в эти дни легко верится, будто прозрачный и чистый в зимнее время горный поток превращается в струи крови самого бога. Но, конечно же, решил галикарнасец, объяснимое пытливым умом природное явление не умаляет торжественной таинственности праздника.

Паломники снова совершили положенные для такого случая обряды почитания. Сначала окропили жертвенник Астарты вином, затем выложили на него купленные на рынке фрукты и домашнее печенье.

Миртовую рощу тем не менее им пришлось покинуть, так как жрецы предупредили о том, что шалаш для ночевки разрешается строить только за ее пределами.

5

Утром Геродот приказал детям оставаться в шалаше.

– Поддерживайте огонь и ни о чем не беспокойтесь, – сказал он, мешая койнэ с известными ему финикийскими словами. – Я вернусь до полудня.

На этот раз галикарнасец сразу двинулся к часовне Астарты. С террасы открывался величественный вид на водопад Адониса. Ели расступились, позволяя взгляду охватить покрытую мхом и грязевыми подтеками кручу.

Серебряные потоки низвергались с невероятно высокой каменной стены, вершина которой кучерявилась кронами кедров. Вода била из расселины, где, согласно легенде, находилась могила несчастного возлюбленного Астарты. Струи спадали красивыми каскадами, дробясь и перемешиваясь на лету.

Вырубленная в скале лестница вела к водопаду прямо от бурлящего естественного бассейна у основания стены. Однако, чтобы подняться по ней, требовались мужество и незаурядное мастерство, так как ступени на вид казались не шире локтя.

В самом начале лестницы виднелось наскальное изображение Адониса и Астарты. Юный бог поднял копье в ожидании вепря, а богиня сидит рядом с ним в скорбной позе. Геродот предположил, что именно отсюда в день смерти Адониса рыдающие женщины бросают в реку фигурки бога.

На высоте в один плетр толща горы расступалась, открывая черный провал пещеры, едва заметный под покрывалом низвергающейся сверху воды.

«Вот до пещеры и дойду», – подумал галикарнасец.

Он решил не подниматься к самому жерлу водопада. Во-первых, это святотатство. А вдруг жрецы наблюдают за ним из миртовой рощи? Удовлетворение праздного любопытства не стоит проваленного задания Перикла.

Кроме того, забравшись на такую крутизну, можно запросто поскользнуться на мокрых ступенях. Скорее всего, он умрет от ужаса, даже не успев долететь до дна ущелья. Но он никогда себе не простит, если, побывав у водопада Адониса, не прикоснется к священной стене. Пусть даже и всего на полпути к могиле бога.

Ну, пора… Геродот двинулся вниз по склону…

Шамаим вместе с гиеродулами переправился на другую сторону ущелья по мосту там, где горы только набирали высоту, а речка замедляла стремительный бег перед впадением в море.

Для этого им пришлось спуститься вниз по течению. Теперь преследователи могли подобраться к водопаду с другой стороны. Необходимость карабкаться по крутому осыпающемуся склону, ищейку Табнита не тревожила. Как и не тревожила близость могилы Адониса.

Ему было известно о том, что паводок часто сносит мост. Однако крестьяне заново забивают тарасы моста булыжниками каждую зиму перед тем, как напор талой воды наберет силу. Перебросить после этого через реку несколько ошкуренных бревен для них уже плевое дело.

Шамаим прекрасно понимал, куда именно направляется фортегесий. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, потому что Священная дорога ведет к одному-единственному месту – часовне Астарты.

Там он его и настигнет. А вот если наступать жертве на пятки, то три маячивших за спиной фигуры наверняка вызовут у нее подозрение, и тогда придется забыть о неожиданном нападении.

Зато с вершины горы открывается отличный обзор ущелья. Можно выяснить, где именно Геродот построил шалаш, изучить подходы к нему, продумать место и время для атаки.

«Казалось бы, чего проще, – мрачно размышлял Шамаим, – выследить, когда он будет один, пырнуть ножом, да и скинуть тело в реку… Так нет, Табнит велел обставить убийство джасуса так, чтобы было похоже на вмешательство высших сил… Затейник… Гнев богов… А я должен голову ломать… Кедр в него не метнешь, я же не Баал… Волки летом смирные… Гадюку еще поймать надо… Медведю не прикажешь: иди и поломай вон того явана…»

Гиеродулы послушно шли за ним, но, когда Шамаим повел их на гребень, они заупрямились. Тогда он пинками погнал их дальше. Перед страшными ликами стерегущих подъем к святыне демонов рабы встали, как вкопанные.

Тогда он показал им нож: «Выбирайте… У меня расправа будет короткой, а свою вину перед Астартой вы потом замолите в храме».

Они молча поплелись мимо охранных столбов. Уже на вершине горы упали на колени перед проточенным рекой в скале руслом. Долго били поклоны, целовали амулеты, гладили черный базальт дрожащими пальцами, просили Астарту и Адониса простить их за кощунство.

Вдруг Шамаим увидел, как фортегесий спускается к реке. Вроде бы один! Но три маленьких фигурки крадутся на некотором расстоянии по его следам. Что бы это значило…

Перепрыгивая с камня на камень, жертва добралась до подножия лестницы. Неуверенно подняла ногу на первую ступеньку. И тут Шамаим понял: не иначе афинский нюхач решил подняться к могиле Адониса.

Вот оно! Божественный гнев! Рабы потом подтвердят, как чужестранец попытался осквернить святыню, но Астарта наказала богохульника, обрушив на его голову скалу.

Шамаим объяснил подельникам свой план. Втроем они подкатили к краю пропасти несколько крупных валунов. Все еще