Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Харисий пожал плечами:

– Вчера ушло много кораблей, но мы не успели… А сегодня только этот барис. Ждать до завтра нам не с руки…

– Плыви со мной, – предложил Абад. – Вот прямо сейчас и уходим… На египтян полагаться не стоит, они здесь чужие… А я эти воды знаю, как свои пять пальцев… Где банка, где риф… С десяти лет плаваю, сначала матросом, потом навклером… Просто иди строго за кормой.

– Сколько возьмешь?

Улыбнувшись щербатым ртом, финикиянин развел руками:

– Пять сиклей разве деньги? Расплатишься в Сидоне.

Харисий посмотрел на Геродота, который стоял рядом молча, не встревая в разговор бывалых моряков. Тот только пожал плечами, словно хотел сказать: «Делай то, что считаешь нужным».

Вскоре оба корабля вышли из гавани Библа. Геродот сидел на полуюте вместе с рабами. Ярих нахмурился, услышав о решении хозяина. Ашцав обнимал Сису. При этом девочка обреченно шмыгала носом, не выпуская из руки кисть галикарнасца.

Кумба плыла впереди, меняя галсы под усилившимся ветром. Причем неожиданно легко и с малой осадкой. Создавалось такое впечатление, что она идет порожняком.

Наоборот, нагруженный библосом афинский корабль тяжело переваливался с одного борта на другой, при этом оба матроса еле успевали перевязывать шкоты. Харисий всматривался в воду с полубака. Леократ метался между рулевыми веслами, стараясь выдержать курс.

Когда лемб проплывал мимо устья Собачьей реки, Геродот поднялся и уперся руками в планширь, чтобы еще раз рассмотреть горный проход. Он так и не нашел время изучить наскальные надписи. Но теперь сюда уже вряд ли вернется. Хотя…

Внезапно кумба резко вильнула в сторону.

– Уходи! – заорал Харисий Леократу, увидев клубящиеся прямо по курсу буруны.

Посреди бухты из воды черным клыком торчала морская скала. И теперь лемб шел прямо на нее. Казалось, спасти корабль не удастся. Да и самим не спастись.

Мореход заметил, как стая притаившихся в засаде долбленок рванула от берега к рифу. Пираты сначала бешено работали шестами, потом перешли на весла.

Он бросился на корму и вцепился во второй руль. Оба моряка отчаянно уводили лемб от скалы. Не теряя скорости, тот неохотно сворачивал в сторону. Шпангоуты из последних сил удерживали обшивку. В трюме раздался подозрительный треск. Мачта застонала, как старый больной пес.

Черный клык все ближе… Вот уже море жадно облизывает останки разбитых на рифе кораблей. Матросы круглыми от страха глазами смотрели на скалу. Дети громко молились Посейдону Пелагию. Геродот так и стоял, схватившись рукой за планширь. Он не знал, чем помочь несущемуся к своей гибели лембу.

Было слышно, как киль царапает песчаное дно, но потом корабль рванулся, словно освободившийся от седока необъезженный конь, после чего снова пошел плавно. При этом левым бортом он с ужасающим хрустом проскреб по скале.

Моряки вцепились кто во что мог. Кормило, которым загребал Харисий, сломалось. Верхняя часть веретена удержалась в порте, однако валек выскочил из его рук и ударил морехода по голове. Потеряв сознание, тот рухнул на палубу.

От толчка Геродота бросило сначала на амфору, потом снова к планширю. Не успев схватиться за ванты, он полетел за борт. Галикарнасец барахтался в море, хватая ртом воздух, пока корабль с большим креном проплывал мимо.

Опомнившийся Леократ вытащил обломок кормила из порта и швырнул его в воду. Геродот схватился за него, потом обнял, навалился грудью. Он отфыркивался и отплевывался, когда волна накрывала его с головой.

Вынырнув о очередной раз, галикарнасец увидел, как с лемба в море пикирующим альбатросом метнулось коричневое тело. Через несколько мгновений Ярих быстрыми саженками настиг весло.

– Адон! – закричал финикиянин.

Вскоре они оба плечом к плечу качались на волнах.

Однако шеренга пиратских лодок была уже совсем близко… Наконец, пираты баграми подтащили Яриха с Геродотом к одной из долбленок. Руки потянулись к ним, чтобы вытащить из воды. Оскаленные в ухмылке лица, довольный жестокий смех, ножи за поясом.

Галикарнасец понял, что вот уже в который раз дело принимает плохой для него оборот. Он тоскливо проводил взглядом удалявшийся корабль Харисия. Потом согнулся от удара в живот и повалился на дно лодки.

2

Обоих пленников пираты вышвырнули из долбленки на мелководье, волоком протащили сквозь прибой. На берегу они рывком подняли Геродота на ноги.

Галикарнасец пытался объяснить, кто он и куда плывет, но его не слушали. Или не понимали. Бородатые люди в овчинных сисирах с выпученными от показной ярости глазами хватали его за мокрый хитон, хлестали по щекам.

Ощупав руки и ноги Геродота, главарь что-то сказал подельникам. Те дружно расхохотались. Тогда он сорвал с пальца пленника золотой перстень и сунул себе за щеку.

После этого медленно, дурашливо кривляясь, снял с его шеи амулет, изображающий танцующего карлика Бэса, который галикарнасцу подарила жрица Тасуэи перед расставанием в Элефантине. С довольным видом нацепил амулет на себя.

Затем протянул руку к висевшему на шнурке зеленоватому стеклянному арибаллу с пробкой из древесной смолы, где Геродот хранил подорожную афинского торгового представителя.

Главарь заглянул внутрь и, не увидев там ничего, кроме свернутого в трубочку куска папируса, собрался выбросить. Однако от его внимания не укрылось, с какой озабоченностью пленник наблюдает за ним. Поколебавшись, он повесил сосуд себе на шею.

Ярих все это время стоял на коленях в песке. При этом один из пиратов по-хозяйски запустил пятерню ему в волосы, а другой пират заставил мальчика открыть рот, чтобы рассмотреть его зубы.

Пленникам связали руки. Геродота посадили на осла. Когда толпа пиратов двинулась мимо оливковой рощи к Собачьей реке, Яриху приказали идти рядом с ослом. Двое финикиян остались сторожить вытащенные из воды долбленки.

Галикарнасец бросил взгляд на море, однако ни лемба, ни кумбы не увидел. Скорее всего, оба корабля уже зашли за край мыса, который обрывистым рогом уходил в море. Волны продолжали накатывать на торчавшую посреди бухты скалу.

В том, что Харисию удалось обойти риф, он не сомневался, иначе пираты сейчас были бы заняты грабежом разбившегося корабля. Но что произошло на борту? Сможет ли он когда-нибудь это выяснить…

Внезапно осел заревел и начал брыкаться. Геродот свалился в пыль, больно ударившись боком о камень. Сломанное в Египте во время драки с маджаями ребро его давно не беспокоило, тем не менее падение оказалось чувствительным.

Финикияне расступились, чтобы взбесившееся животное никого не поранило копытами. Ближайший к галикарнасцу пират начал палкой лупить извивавшуюся на дороге гадюку. Несколько человек с бранью погнались за напуганным до смерти ослом.

Геродоту помогли подняться. И тут он понял, что не видит Яриха. Неужели… Видимо, на его лице