Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

паники. Оперенная молния с противным чавкающим звуком пробила ему шею. Вскрикнув, финикиянин схватился рукой за древко стрелы и боком повалился прямо в ручей… А из ельника рвались люди в звериных шкурах.

Опустившись на колени, Геродот выпустил жернов из рук. Ему было все равно, что происходит в ущелье, лишь бы прервать это бессмысленное мучение.

Разбойники – пусть, у него нечего взять. Убьют – и ладно, жить ему сейчас не хотелось. Даже если сюда бегут не люди, а демоны Гадеса, он готов променять бесконечную пытку рабской жизнью на вечное забвение в стране теней.

Псарь спустил овчарку с поводка. Но вместо того, чтобы броситься на нападавших, пес вдруг с рычаньем повернулся к озеру. С плоского валуна на него желтыми глазами смотрел волк. Оба зверя рванули друг к другу одновременно.

«Адон!» – закричал Ярих.

Мальчик присел рядом с галикарнасцем, обнял за плечи. Шмыгая носом, что-то быстро заговорил по-финикийски. Потом срезал с его шеи жернов. А Геродот просто таращился на своего спасителя, еще не веря в то, что самое страшное позади.

Псаря убили быстро. Хотя он и попытался защищаться большим охотничьим ножом. Его сначала ранили копьем в бедро, потом один из «демонов» наскочил с топором, рубанул по плечу. Тело с плеском рухнуло в воду.

Тучного финикиянина стащили с осла. Не помогло даже бряцанье кошеля с серебром, который тот успел отцепить от пояса. Сначала его опрокинули в ручей, а когда он выполз на берег, начали избивать ногами. Потом перевернули на живот и притянули веревкой ступни к кистям. Теперь бывший хозяин Геродота походил на натянутый лук.

Тем временем овчарка и волк катались по земле в жестокой схватке. Каждый из них старался оказаться сверху, чтобы вцепиться противнику в кадык. Хищнику помогал охотничий инстинкт, собаке – победы в драках за отару.

На помощь волку пришел один из «демонов», точным ударом копья пробив овчарке глаз. Когда пес забился в конвульсиях, волк мгновенно сомкнул на его шее челюсти.

Обнюхав напоследок труп противника, зверь вернулся к валуну и принялся вылизывать окровавленную шерсть. Взгляд желтых глаз потух, затуманенный усталостью.

Никто не показывал на него пальцем, не издавал предостерегающих криков. Словно он был равноценным членом отряда, который выполнил свою задачу и теперь имел полное право на отдых.

Сильные руки подняли Геродота с земли, после чего бережно усадили на трухлявый замшелый топляк. Галикарнасец хрипло прошептал: «Мем…», потом жестами показал, что хочет пить. Доползти, а тем более самостоятельно дойти до ручья он уже не мог.

«Демоны» терпеливо ждали, пока пленник делает жадные глотки из фляги. Зачерпнули в ручье еще, снова сунули в руку. Кто-то предложил ему лепешку. Кто-то стянул с шеи остатки веревки, на которой висел жернов. Геродот счастливо улыбался, отрывая зубами куски хлебной мякоти и запивая еду ключевой водой.

Наконец, его усадили на осла. Тучный финикиянин тоже ехал на осле, но теперь с руками, связанными за спиной. Вскоре отряд горцев по еле заметной тропе углубился в кедровый лес.

Со всех сторон Геродота окружали исполинские деревья, толстыми извилистыми корнями вросшие в землю. Чтобы окинуть взглядом бесконечную зеленую крышу, сквозь которую яркими голубыми заплатами виднелось небо, пришлось задрать голову.

Лес завораживал своей мощью. Хищное сплетение корней в каменных россыпях, густой подлесок, толстые стволы, напомнившие Геродоту колонны египетских храмов, а еще выше сучья в кипящем ореоле хвои. Такое непроглядное урочище способно спрятать любой отряд.

Деревня «демонов» располагалась на вершине плоской горы в окружении глубоких извилистых разломов. Пройти к жилью можно было только по гребню, который начинался далеко внизу от озера Иаммунэ.

Стерегущие проход часовые опасливо выглянули из-за завала, но узнав своих, вскинули руку в приветствии. Геродот с любопытством первопроходца разглядывал убежище своих спасителей.

Финикийские деревни на берегу реки, моря или в горах мало чем отличались друг от друга. С десяток каменных домов, дровяники, сараи для скота, сенники, общий колодец, тотемный столб, распаханные делянки на склонах гряды…

Только вместо кружевной завесы из сетей на кольях были растянуты выскобленные звериные шкуры. Да воздух казался напоенным не густой морской свежестью, а медовым и почти невесомым запахом разнотравья.

Ярих привел галикарнасца в одну из лачуг. Геродот огляделся. Яма с тлеющими углями в середине комнаты, дымок от которой уходит сквозь дыру в потолке. Вокруг очага набросаны овчины. На деревянных полках по стенам расставлена глиняная посуда. Из алтарной ниши таращится древний идол Астарты…

Ярих сложил ладони под щекой – отдыхать. Когда Геродот улегся на одну из шкур, мальчик поставил в изголовье кувшин воды, потом сел рядом, поджав под себя ноги. Галикарнасец улыбнулся, с облегчением вздохнул, перевернулся на бок и мгновенно уснул.

Он даже не почувствовал, как финикиянин заботливо накрыл его другой овчиной.

4

Геродот проснулся внезапно, как от толчка. Оперся на согнутый локоть, уставившись на сидевшего рядом с ним человека.

– Прости, – мягко сказал незнакомец на койнэ. – Нам надо поговорить.

– Ты кто? – удивленно спросил галикарнасец.

Он уже успел разглядеть мощный торс с сильными руками лесоруба, умные карие глаза на волевом лице, изрезанный морщинами лоб, проседь в короткой курчавой бороде.

От незнакомца исходила спокойная уверенность. Геродот подумал, что такой крепко сбитой фигуре впору ворочать рулевым веслом на корабле во время шторма или править боевой колесницей в разгар атаки.

Голос незнакомца звучал глуховато:

– Никкал, староста… Мы с матерью живем в соседнем доме… Как тебя зовут, я знаю.

Галикарнасец откинул овчину.

Потом сел, протер глаза пальцами:

– Погоди… Где тут у вас нужник?

Староста объяснил.

Вернувшись, Геродот первым делом спросил:

– Где ты выучился языку яванов?

– Долгая история… – усмехнулся Никкал. – В молодости служил в сидонском гарнизоне. Командовал отрядом марьянну из Ионии. «Колесничих» по-вашему… Языку учился у них. Так вот… Когда яваны надрали Ксерксу зад под Афинами, сидонский царь решил отложиться… Чтобы, значит, подать не платить персидскому наместнику земель Эбир-Нари. Но тот выслал войско на подавление бунта. В Сидоне об этом узнали от палестинских купцов, которые возвращались из Вавилона в Ирушалем через Дамаск. Царь вместе с домочадцами и казной бежал на Кипр… Из наемников, кто нашел себе нового хозяина на севере – в Арваде, Лаодикее или Посидее, кто двинул на восток к Тадмору грабить караваны… Ну а мне куда деваться? Я хоть и воин, но не подонок, горло невинному человеку резать не буду… Под персов ложиться тоже не хотелось… В общем, послал родным в деревню весточку, чтоб пока не ждали, и тоже махнул на Кипр. Только осел не в финикийском Китии, как