Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Потемневшая от времени деревянная богиня-охотница смотрела на Геродота глазами с хрустальной роговицей и обсидиановыми зрачками. Покрытые глазурью бусы матово отсвечивали в отблесках пламени очага.

Грубая кедровая поверхность туловища от жира сделалась бархатистой. Наконечник копья отливал отточенной бронзой. Над натертыми жертвенной кровью ногами вились мухи.

Оставалось закончить рассказ:

– Ярих к вечеру был дома. Поделился, как ты его и еще двоих детей выкупил, заботился о них… Мы сразу за пиратской деревней следить начали, а когда увидели, что тебя уводят, устроили засаду.

Галикарнасец не удержался от вопроса:

– Яриха хотели принести в жертву Мелькарту. Это участь рабов… Как он попал в рабство?

– У нас с пиратами свои счеты, кровные… Они на рынке Библа сдали Яриха персам, когда он дичину на продажу привез. За то, что охотился без разрешения. А какое разрешение, если мы в горах живем. К сатрапу области с просьбой не пойдешь. Любой персидский магистрат беглого хупшу сразу повесит… В общем, персы продали Яриха фиасу Мелькарта.

Заканчивая рассказ, Никкал заметил, что Геродот скривился, поэтому участливо спросил:

– Ты как?

Галикарнасец честно признался:

– Кожу камнем содрал на бедре, пока шел, а сейчас корку задел… Ничего, опять зарастет… Мне в жизни так плохо не было. Даже когда попал на орихалковый рудник… На Хиосе… Думал – все, сейчас упаду и уже не встану. Что это за пытка такая – заставить пленного тащить камень?

Никкал мрачно улыбнулся:

– Мы этого толстяка перед тем, как убить, подробно обо всем расспросили. Он оказался судьей из Кумиду. Вел тебя в подарок своему пехе. То есть градоначальнику… Так и сказал: «Из мести». Буле простолюдина фортегесием не пошлет. Значит, ты знатный человек – эвпатрид или геомор. Носил одежду из тонкого аморгина, возлежал на мягких подушках, лакомился желудками скатов, пил лучшие вина… А теперь ты раб. Тащи, что прикажут, и скажи спасибо, что еще живой. Хотел пеху порадовать твоим изможденным видом… Только все поменялось. Сдох не ты, а он. Мы его, уже безголового, в пропасть скинули…

Староста хохотнул:

– Когда катился, наверное, руками много камней насобирал. Разных… И плоских, и круглых…

Пока Геродот слушал собеседника, у него окончательно созрело решение.

Посмотрев Никкалу прямо в глаза, он твердым голосом произнес:

– Я пойду дальше. В самое сердце Вавилонии. Буле должен знать все о крепостях персов на Тигре и Евфрате. Мне нужен спутник. Надежный, крепкий, смелый… В вашей деревне есть такой?

Никкал усмехнулся:

– Обижаешь… У нас все такие… Ты когда уходишь?

– Пару дней отдохну – и в путь.

Никкал хлопнул ладонями по коленям:

– Ладно. Все решим… Завтра, если захочешь, можешь пойти с нами на облаву. Львица повадилась коз таскать из стада. Мы ее выследили, знаем, где у нее лежка. Утром обложим…

Он протянул галикарнасцу золотой перстень:

– Снял с пальца судьи… Твой?

Геродот радостно кивнул:

– Спасибо!

Поднявшись, староста вышел из хижины.

5

Отряд из десяти охотников растянулся цепочкой на дне распадка.

Ручей переливчатым тамбурином журчал по гальке. Обмелевшие заводи с еще мокрым после паводка песком сменялись завалами из ветвей, топляков и гнилой листвы. Тогда охотники брали выше по склону, обходя трудное место через лес.

Собаки словно чувствовали опасность, не лаяли, как обычно, а жались к ногам хозяев. Вырвутся вперед, обнюхают застрявший в ветках клок козьей шерсти или пятна крови на валуне – и назад. Поскуливают, быстро перебегают от человека к человеку.

Геродот шел сразу за Никкалом. До львиной лежки было еще два поворота русла, поэтому оба тихо переговаривались. Когда сбоку послышался шорох осыпающегося гравия, галикарнасец резко повернул голову. На мшистом валуне стоял волк – тот же серый силуэт, желтые немигающие глаза, большие уши пустынного бродяги.

– Смотри! Волк! – Встревоженный Геродот показал на камень.

– А… – добродушно откликнулся староста. – Это друг… Мы его зовем Шемер, «сторож» по-вашему. Он с нами вместе охотится. Только сам на дичь не нападает. Стоит и смотрит в ту сторону, где заяц затих под кустом или барсук спрятался в норе. Ну а если медведь сквозь валежник ломится, так мы и сами слышим… Мы ему потом подарок оставляем – голову, лапу или потроха. Он все съест.

Геродот посмотрел на хищника с удивлением, но уже без страха:

– Никогда раньше не слышал о ручных волках.

Замедлив шаг, Никкал начал рассказывать:

– Он и неручной… Волка приручить нельзя. Слишком они свободу любят. Я детеныша забрал из норы, когда мы волчицу убили. Самец-то погиб еще раньше… Так вот… Волчатам дней десять было, не больше. У них глаза даже не открывались… Шестерых мы утопили, а этого оставили. Я думал, принесем волчонка в деревню, а ребятня пусть сама решает, что с ним делать… Только Ярих его забить никому не позволил. Сам убирал за ним, чистил клетку… Я племяннику мяса для волчонка не давал, нечего добро переводить на баловство. Так он его кормил чем придется: рыбой, лягушками, саранчой, грибами… Ухаживал за ним, как за щенком. Бывало, еще не рассвело, семья спит, а он уже к клетке побежал… Я ему говорю: вырастет, будет еще опасней, чем дикий. Тут какое дело… Если волк человека не боится, то и от охотника не побежит. Первым на него нападет и покусает… А он только отмахивался. Потом Ярих его в лес отпустил, чтоб собаки от злости не бесились… Года два зверь бродил вокруг частокола. Но скот не трогал, хотя и к нам не подходил. На третий год куда-то пропал… Однажды мы на охоту пошли. Кабан забрался в такой бурелом, что и собакам не пролезть. Мы ходили-ходили вокруг, не можем найти… И вдруг смотрим – на поваленном дереве волк стоит. Спокойно так, не скалится, не рычит, шерсть на загривке гладкая… Другой бы деру дал, а у этого в глазах страха нет. Держится так, словно знак нам подает. Вытянулся в сторону оврага, уши торчком – и не шевелится… На собак, правда, рыкнул, а те на рожон не лезут, только поскуливают… Дай-ка, думаю, мы это место проверим. В овраге мы кабана тогда и накрыли… Вот с тех самых пор за ним кличка Шемер прочно закрепилась…

– Тогда… На озере… Он тоже вам помог, – с ноткой уважения в голосе сказал Геродот.

– А то… – согласился Никкал. – Псина у судьи здоровенная была. Кого-нибудь из наших точно порвала бы.

Вскоре охотники вышли к разрезавшей распадок ложбине, которая была завалена камнями при зимнем оползне. Собаки нервно заметались перед нагромождением обломков.

Горцы теперь растянулись в шеренгу и медленно приближались к лежке, выставив