Груманланы - Владимир Владимирович Личутин

если сочинял литератор, случайно угодивший на Грумант, то следы этого творчества, наверное, отложились бы в романах шведов, британцев, норвегов, датчан: они, эти картины, слишком живописны, чтобы, однажды появившись, пропасть втуне.

Что-то запомнилось, наверное, от предыдущих зимовок, видения и соблазны тесно опутывали мир Груманта, наполняли теми чувствами, что невидимы бысть, но без них просто нет человека посреди дикой природы, где Бог живет на вершине гранитной горы в ледяном дворце, зверобои сознавали как мир невидимый, мистический, втягивающий в себя зверобоя. Без этих легенд мир Груманта умалился бы, усох в простой камень и перестал бы возбуждать интерес. Так появился Грумаланский Пес как соработник дьявола, чарующий промышленника, обещая ему взамен изнуряющих тягот легких денег, и дает их, но взамен забирает душу.

Как-то не хочется лишать Грумант трагической окраски и печальной красоты: ее не истереть с мрачных аидовых очертаний острова, ибо постоянно проступают с небес, морского простора, из ледниковых плато и каменных заостренных ветрами гор, отрогов и щелий лики усопших охотников, испускающих вопли, тем внушая невольный ужас. Условия сделки с диаволом, с нежитью, чтобы заручиться на будущее легким успехом, – это распространенный отказ от господа, заручка угнетенного слабого человека с дьяволом, обещающим легкий успех; но русская сказка не встает на чью-то сторону, никому не дает выигрыша, как бы напоминает: христовенький, выбирай сам – или душа вечная с тобою, или кошель с деньгами, которые с первым солнечным лучом иструхнут вместе с твоими костьми. Твое дело, как поступить, лишь очерти ножом круг, встань в его центр, воткни нож и жди петушиного возгласа, что Сатана явился, главный враг Господа при входе; с этой минуты ты соучастник дьявола, ибо легкомысленно поверил его обещаниям легкого успеха, еще не сознавая, что уже запродал душу Сатане, вручил ему нож, как покоренную силу, готов стоять за кривду на его стороне, когда закабалил душу свою за мирские слабости и сладости без тяжкого труда.

На Груманте подобные услуги сатане оказывает Грумантский Пес, а твое дело – или подчиниться ему, или воспрянуть духом и восстать против козней диавола… красота мистики более действенна на душу и более прочно вывязывает мир невидимый с косным бытом. Откуда взялся на Бурунах крылатый Грумантский Пес, не как охранитель от несчастия, но как соблазнитель? Чей он насыльщик и угодник? Отчего стал он на Груманте вроде дьявольского наместника и слуги? Кто впервые встретил верного бешаного пса в разломах гранитных круч, в таинственной пещерице, куда путь заказан, если боишься соблазнов «не наших», – об этом промысловая история умалчивает. В крестьянской жизни собака веками возле человека, хранитель, кормилец, спутник и защитник: нет в людском мире более верного сотоварища, чем дворовый пес.

* * *

Есть предположение археологов, что мезенские промышленники нашли где-то огромную пещеру (вертеп) и в этом образе создали легенду о банной каменке: дескать, Груманланский Пес всякий праздник топит баню и парится в ней; что они видели каменку, которая была еще теплой, и будто бы видели возле охвостанные березовые веники.

Охотники полагают, что некоторые из зверобоев заводят со Псом дружбу и снискивают его благосклонность. Желающий заручиться дружбою ночью во время новолуния отправляется один в пещеру утеса «болвана без шапки», взявши с собою нож. Придя в «вертеп», он очерчивает вокруг себя круг и втыкает нож вне черты круга. И тут слышится громкий собачий лай, никому не слышимый, кроме испытуемого.

Спустя малое время в пещеру вбегает огромный черный пес. Тогда промышленнику остается лишь неотлучно следовать за собакой; и стреляет за ним столько зверя, что не успевает таскать в становье.

Грумантский Пес пригоняет в его ловушки несметно песцов, наводит на дуло его ружья стада гусей, приводит к гагачьим гнездам, богатым пухом. Если этот промышленник умрет на Груманте, то тело его, зарытое в землю или засунутое в гранитную расселину, покоится нетленным. Эти нетленные тела слывут у груманлан еретиками.

Один из промышленников сказывал, что сам видел покойника в разлоге горы: «лежит мужик с рыжей бородою, в сером армяке; я колонул прикладом пищали в лоб – бренчит, как деревина. Дерево – дерево и есть…»

Пес – злой дух Груманта. В сознании поморов этот пес-создание злое и горделивое, ходит в пособниках дьявола, соблазнами забирающий душу у податливого зверобоя, потерявшего дух и здоровье, когда от вынужденного безделья приступает тоска как предчувствие безжалостной цинги.

Груманланы говорят, что если артельщики, высаживаясь на Буруны, сразу же свалят оленя-самца (хора) и тушу затащат на утес «болван без шапки», то сразу же задобрят груманланского пса на всю последующую охоту.

Опытные груманланы, отдавшие Бурунам всю свою жизнь, рассказывают без тени сомнения, что на Груманте цинга ходит въявь. Ходит, видимая всем, и говорит, как человек. Цинга, так неодолимо действующая на человека, есть существо живущее, имеющее образ страшной старухи. Эту Старуху-Цингу они считают старшей дочерью царя Ирода.

Из легенд остров предстает, как страна мрака, стужи, скал, льдов и снега, где нет жизни, но царствует смерть. А человек, впервые попавший сюда, вдруг обнаруживает, что мрачные острова полны жизни – здесь бегают дикие олени и песцы, растут не только мох и трава, но и цветут желтые полярные маки.

Шпицберген стал известен в Европе в 1596 году после экспедиции Баренца, хотя к тому времени русские поморы были тут хозяевами более четырехсот лет. Сам Шпицберген внушал европейцам такой ужас, что, даже приговоренные к смерти, они отказывались перезимовать хотя бы одну зиму, чтобы получить помилование…

Русский ученый ботаник Коротнев так описывает свое путешествие на Грумант: «Миновав Гаммерфест и Медвежий остров, наш корабль подошел к Шпицбергену… Отвесные стены нежно-голубого ледника на берегу айс-фиорда, яркие луга с лиловыми цветами гвоздики и мелколистным вереском». Вот что увидел Коротнев в июле 1898 года.

Он посетил могилу знаменитого русского помора-груманланина Ивана Старостина: «Что значат нансены, джексоны и андре сравнительно с ним! Вот бы кому открывать Северный полюс! Может, за 36 лет зимовки он там и был? Посидел, покурил трубочку и вернулся назад, не зная о совершенном подвиге», – писал Коротнев.

Остатки зимовья великого груманланина стояли на краю яркого луга, поросшего полярным маком и вереском. Пользуясь теплой погодой, ботаник Коротнев и его спутник Семенкович провели успешный сбор растений. Коротнев установил, что на архипелаге произрастают сто двадцать три вида растений. Из древних растений преобладали вереск и полярные ивы. Травы Груманта очень напоминают растения Северной Африки. Они отлично приспособились к сухому воздуху. Кроме живых растений, ботаник изучал образцы древних деревьев. Он нашел остатки грецкого ореха, платанов, сосен, кипарисов, вязов, липы, отыскал даже клен с уцелевшими семенами. Коротнев