«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

Ватикана и хвалебных слов самого Папы «Общества Иисуса» — брат Иосиф, или Джузеппе Челесте, упаковывание перенесло достойно. Сказывалось иезуитское воспитание: ко всякого рода лишениям было не привыкать.

Когда шум внизу утих, Хейерлинг вызвал двигательный отсек, дунув в свисток переговорной трубки. После короткого молчания снизу послышался ответный свист и затем человеческая речь:

— Слушаю, ваша милость.

Затычку снял сам создатель корабля, московит из Новгорода Великого, немало лет назад бежавший в Польшу, Иван Лухманов.

— Какова готовность к старту? — спросил барон, невольно хмурясь.

— Кочегары прогревают двигатели. Скоро отчалим.

Неприятно, когда на корабле вместо капитана всеми делами управляет какой-то перебежчик из страны варваров. Да еще… Барон сдержался и сквозь зубы пробормотал:

— Доложите о полной готовности.

— Конечно, ваша милость.

Примерно минуту спустя Иван рявкнул так, что голос его был слышен по всему кораблю сверху донизу:

— Ключ на старт! — И тут же барону: — Началось, ваша милость. Теперь молите Бога, чтобы все прошло с Его помощью.

— Запускайте, — ответствовал барон.

— Ключ на дренаж!

Корабль снова вздрогнул. Начала отходить последняя ферма, поддерживающая его. Внизу послышался мощный гул, он усиливался с каждым мгновением.

— Зажигание!

Гул перешел в рев, отдаваясь болью в ушах. «Св. Мария Магдалина» сотряслась, задрожала, готовая стартовать в любую минуту.

— Предварительная!.. Промежуточная!.. Главная!

Страшно взревели двигатели, изрыгая из дюз феерические лепестки пламени и окутывая корабль тяжелой пеленой дыма. Казалось, сама земля задрожала. И «Св. Мария Магдалина» устремилась ввысь…

Перегрузки тяжелой дланью приковали барона к креслу. Невозможно было шевельнуть ни рукой, ни головой, трудно было даже говорить. «И все из-за этого проклятого самоучки!» — мрачно подумал Хейерлинг. Правда, Лухманов предупреждал барона, что ощущения тяжести и непривычной легкости будут попеременно сменять друг друга, подобно тому, как это бывает на морском корабле в качку. Но почему он не сказал, что эти ощущения будут столь сильны?.. Мысли путались, лениво ворочаясь в голове. Барона утешало лишь то, что и московиту сейчас приходится испытывать то же.

Резкий рывок, затем короткая передышка и хриплый голос, с шумом и придыханием произносивший слова. Да, не узнаешь прежнего задорного лухмановского говора: «Первая ступень отошла» — и снова тяжким бременем ложится на плечи перегрузка. Барон подумал, что кочегарам первой ступени повезло: отработали свое и сейчас медленно опускаются, а приземлятся где-нибудь в Австрии или Венгрии.

⠀⠀

В Московии в конце прошлого, шестнадцатого, века назревала смута, смерть грозного царя вызвала беспорядки и раздоры во всем государстве. Многие тогда бежали прочь, спешно меняя веру, припадая к стопам новых властителей и ища у них поддержки и защиты. Лухманов не стал исключением. Московит этот происходил из знатного рода, возвысившегося при Иване III Васильевиче и его сыне Василии III и низвергнутого следующим государем Всея Руси, царем Московским Иваном IV.

Прадед Лухманова участвовал в создании Судебника, имел поручительство Ивана Темного на государственные и приватные беседы с послами иноземными, «кои много полезны для Руси будут». И потомок его, помня об успехах далекого своего предка, немало сил и старания приложил для того, чтобы превзойти западную ученость, коли и не на пользу Руси, так для собственной выгоды. Владел он разными языками, например немецким, который перенял от купцов да толмачей Лютеровых, и латинским. Этим последним он овладел сам, начиная понемногу от «Грамматики» Доната и перейдя постепенно к трудам древних и нынешних почитаемых философов. И вот так получилось, что попала в его руки книга Николая Коперника «Об обращении небесных сфер» — книга, проклятая Лютером, но еще активно обсуждавшаяся в землях Польши, Ливонии, Австрии и проникшая даже в тогдашнюю глухую Московию. С Коперника-то, с его гелиоцентрической системы построения мира, да и со смуты в землях московских и закрутились события, предшествовавшие достославному отправлению корабля «Св. Мария Магдалина» в дальнее, трудное и долгое путешествие.

Но придется вернуться еще раз немного назад. Менее тридцати лет прошло с того дня, как на престол Священной Римской империи взошел молодой император Рудольф II Габсбург, человек импульсивный, слабовольный, отдающий предпочтение искусствам, нежели делам государственным. Лишь двум людям из своей изрядной свиты он соглашался доверять и лишь их двоих выслушивал со вниманием: то были шут его отца Максимилиана II Антон Броуза и барон Хейер-линг, человек не по годам способный и в интригах опытный. Именно он, барон, помог своему императору заручиться поддержкой Папы в борьбе с братом Рудольфа Матфеем, который вознамерился забрать престол в свои руки. И именно он, барон, организовал в Речи Посполитой — не без давления со стороны Ватикана — хитроумную шпионскую сеть, за всеми беглецами из Московии следящую. Таким вот образом люди барона и вышли на Лухманова, втихомолку занимавшегося построением грандиозных планов, а в глазах соседей — всякой бесовщиной.

Лухманова тотчас схватили, бумаги и чертежи его привезли к Хейерлингу, находившемуся тогда в Кракове. Барон взглянул на записи и остолбенел. Опальный боярин не был ни колдуном, ни смутьяном, ни уж тем более безумцем. Его поразительная идея о плавании в небесных сферах, основанная на трактате Коперника, опиралась на веские доказательства. И, оставив до поры до времени Лухманова в каменном мешке, барон спешно отправился в Прагу к Иоганну Кеплеру, который был нередким гостем и у самого императора.

Мнение видного ученого барон ценил без меры. И сказать, что ученый был поражен, — значит не сказать ничего. С заметным беспокойством на лице Кеплер пытался отыскать ошибки, во второй и третий раз перелистывая лухмановские бумаги, и не находил их. А затем… Через папского наместника в Праге история эта докатилась до Ватикана, и удивительно быстро. Причем исключительно та ее часть, в коей говорилось (со слов самого Кеплера, однако, неизвестно, утверждавшего нечто подобное или же просто предположившего такую возможность), будто Луна, та самая, что заключена в первую небесную сферу, — благодатный источник серебра. Да-да, будто бы аргентума на ней, Луне, — что грязи. Бери не хочу, лишь осени себя и духов, ее населяющих, крестным знамением. А главное — по расчетам того самого московита, добираться до нее меньше недели. Много быстрее, чем через бушующую без повода Атлантику в далекую Боливию, чьи серебряные рудники совершенно не удовлетворяли запросов римской курии.

Медлить Папа не стал. За десять лет до истечения века близ Болоньи начал строиться невиданный корабль — как раз там, где состоялся памятный многим вселенский собор, утвердивший положения всеобщей, нерушимой, неизменной религии. Денег на это благое дело не жалели. Все, что вывозилось из Вест-Индии, шло на постройку стартовой площадки и корабля по проекту