«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— А потом — на Луну? — спросил брат Иосиф.

— На орбиту Луны, — поправил его московит. — Сперва надо найти место для посадки, а затем…

Его слушали со вниманием, хотя мысли многих подошедших сюда монахов были заняты совсем другим. Барон с удивлением и признательностью смотрел на Лухманова, сумевшего сотворить это чудо и доставить их сюда, на орбиту Земли. Но их путешествие еще только начиналось — они отправятся дальше, к Луне. Чем она встретит их?

— Иван, — неожиданно для себя произнес Хейерлинг, — я перед тобой в неоплатном долгу. Вернемся — проси, что хочешь.

— А что мне надо? — усмехнулся в ответ Лухманов. — Покой да немного свободного времени и денег для продолжения работ.

— Что хочешь, — повторил барон.

В этот миг наступила ночь. Кто-то попросил зажечь свечу. Помещение залил бледный свет, и через некоторое время пришлось открыть окно, за которым слышался лишь легкий шум разрезаемого кораблем эфира. Лухманов долго вслушивался в этот протяжный звук, хотел что-то сказать, но так и не решился. В это время, грохоча по лестнице сапогами, в отсек вернулся инквизитор Донелли.

— Невероятно, — пробормотал он, грузно усаживаясь в кресло. — Кто бы мог подумать? Неужели Коперник был прав?

— Почему бы и нет? — ответствовал барон. — Чтобы понять устройство мира, вовсе не обязательно подниматься на небеса. — И усмехнулся собственной шутке.

Но инквизитор его не слушал.

— Звезды кажутся такими близкими, будто совсем рядом. А Луна? Иван, ты говорил, что до нее лететь невесть сколько, я не помню точно. Но мне кажется, что она гораздо ближе. Неужели и вправду нас от нее отделяют сотни тысяч миль пространства? Честное слово, поверить этому я не в силах. И откуда ты узнал об этом, как смог догадаться, постигнуть? Я не могу этого понять.

— Если вас интересует точное расстояние, то до Луны нам лететь триста восемьдесят тысяч верст. — Лухманов перевел версты в мили, чтобы было понятно и остальным. Огромное число несколько сократилось, но не перестало быть пугающим. — До Луны мы будем добираться примерно четыре дня. Еще день уйдет на поиск места посадки, потом — наше пребывание там и еще четыре дня — на возвращение. Запасов еды и воды должно хватить с избытком.

В гробовом молчании послышался лишь голос Донелли:

— Надо же, как сильно ошибался Птолемей! Великий ученый, я столь уважал его, и вдруг — такой поворот. Просто не могу поверить.

— Каждому свойственно заблуждаться, — примирительно произнес брат Иосиф. — Кто из нас без греха?

Инквизитор промолчал. В том же молчании встретили наступивший день, который наступил через час после предыдущего заката. По прошествии трех таких дней и ночей включилась четвертая ступень «Св. Марии Магдалины», и корабль поспешил прочь от голубого шара.

Вращение корабля немного ускорилось. Видимо, так и было запланировано, раз уж сам изобретатель не обратил на это никакого внимания. Остальные тоже предпочли не паниковать заранее, хотя смотреть на беспрерывное движение звезд в окне оказалось не слишком приятно. Только кочегарам в двигательном отсеке, лишенном окон, было все равно.

Ужин прошел спокойно. Монахи и Донелли негромко совещались относительно проведения миссии и освящения целой планеты взятыми на борт запасами святой воды. Иван, сидевший с ними за одним столом подле капитан-командора, почти все время молчал, лишь изредка односложно отвечая на вопросы. Его молчание прервал стеклянный звон, буквально пронзивший корабль. «Св. Мария Магдалина» слегка дрогнула, но продолжила движение вперед. Более ничего не случилось, двигатели ровно работали, и их тихий, но ощутимо мощный гул едва доходил до пассажирского отсека.

— Что это было? — взволнованно спросил барон, оглядывая побледневших монахов. И обратился к изобретателю: — Ты ничего не говорил об этом.

— Что-то разбилось, должно быть, — проговорил Донелли, прислушиваясь. — Что это, Иван?

Лухманов долго молчал, прежде чем ответить.

— Не могу сейчас с уверенностью сказать. Возможно, какой-то феномен космоса. А может, столкновение с каким-нибудь космическим телом.

— Из стекла? — язвительно спросил инквизитор.

— Не исключено. В космосе всего можно ожидать. А может, нам просто показалось, что оно из стекла. Я не исключаю, что это — очень малое тело, которое и разбилось об обшивку корабля при ударе… «Хорошо, что все обошлось и корабль не поврежден», — добавил Иван уже про себя.

Под утро, когда команда еще спала, почудился новый удар и новый звон. Проснувшийся барон потребовал объяснений у московита-самоучки, но вместо этого получил достаточно путаные спросонья научно-философские экзерсисы. Однако утром Лухманов попытался объяснить происходившие время от времени удары и звоны некой неполадкой маршевых двигателей и заверил, что разберется и все устранит. Тем не менее инквизитор, обладавший незаурядным чутьем, заметил, что московит прячет при этом глаза и на каверзные вопросы Донелли отвечает лишь в общих чертах. Значит, сам толком не знает причину, удовлетворенно подумал инквизитор, занося это себе в плюс; будет чем охолонуть зарвавшегося самоучку!

В целом же день прошел спокойно. Лухманов приободрился. За завтраком он объяснил, каким образом пассажирский отсек отделится от корабля, как и где сядет, как сможет вновь взлететь, наполненный собранным серебром, и пристыкуется обратно к «Св. Марии Магдалине». И тут чудовищной силы толчок прервал его слова.

Сидевших за столом отбросило в угол и затем метнуло на пол. Блюда совершили то же путешествие и теперь в беспорядке были разбросаны по всему отсеку. Двигатели «Св. Марии Магдалины» надсадно взревели и заглохли.

— Что это? Что случилось? — доносились со всех сторон беспокойные голоса.

Однако ничего ужасного более не произошло. Минуты паники сменились минутами напряженного молчания. Монахи собрали разбитую посуду, остатки пищи и теперь столпились у окна. Молчание нарушил Донелли. Он истерично расхохотался, указуя на Лухманова.

— Недоучка, — воскликнул он, — самозванец, невежа! Свалился на нашу голову. Тоже мне, поборник новых истинных веяний великого Коперника! Иди сюда, олух, и смотри, пока можешь.

Донелли с силой ткнул пальцем в стекло. За окном был виден край звезды, причем ее размеры оказались просто невообразимыми — куда больше любого города. И спасибо еще, что эта звезда находилась на порядочном удалении от корабля.

— Тупица! — вновь рявкнул инквизитор. — Кругом сплошные тупицы!.. Ты можешь мне сказать, что это?

— Что? — спросил Лухманов, побледнев до синевы.

— Жаль, нет здесь с нами твоего Коперника, не вовремя он умер! — И далее, четко выговаривая каждое слово, Донелли произнес: — То, во что мы сейчас врезались, есть сфера Венеры, третья сфера, а вот это — блуждающая звезда собственной персоной. Хочу, чтобы тебе стало ясно: прочие сферы, тем более сферу Луны, мы проскочили гораздо раньше — помнишь тот хрустальный звон?.. Так что, грамотей, разворачивай корабль