Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

Особенно хорошо истребляют фашистов мелкие подвижные отряды, по двадцать – тридцать отборных бойцов, чаще всего из добровольцев. Мы называем их «ударными отрядами». Командуют ими отважные, дерзкие офицеры.

Осенью 1942 года в Черноморской группе действовало множество таких подвижных групп и отрядов. Командование не ставило перед ними широких целей, их задачей были разведывательная работа, смелые диверсии в тылу врага, перехват горных дорог и троп, а самое главное – короткие, беспокоящие удары по врагу, то, что гитлеровцы хотя и называли «москитными укусами», но от чего они не могли ни спать, ни отдыхать спокойно.

Что же касается людей, из которых состояли «ударные отряды», то это были превосходные солдаты, большей частью молодежь, азартные следопыты, смелые мстители, ловкие, хитрые люди. Об их делах знали все кавказские армии; корреспонденты армейских и дивизионных газет буквально ходили по следу таких охотников-добровольцев, писали о них восторженные очерки. Многих из этих охотников награждали медалями и орденами – это была заслуженная награда.

В лесах мне не раз приходилось встречаться с такими группами охотников, и я часто записывал их рассказы.

За перевалом Хребтовым, южнее Горячего Ключа, довольно долго действовал небольшой, в десять человек, отряд лейтенанта Кугуелова. Оп пробирался в фашистские тылы, приводил языков, минировал дороги. В октябре Кугуелов совершил блестящую операцию, стоившую ему жизни.

Дело было так. В одну из туманных октябрьских ночей лейтенант Кугуелов повел свой отряд в тыл к фашистам. С лейтенантом шли его испытанные друзья: заместитель политрука Темельков, старшие сержанты Мартынов, Вдовин, Лохин и Калинин, сержант Чжун и красноармеец Давиташвили. Охотники миновали «нейтральное» селение Пятигорское, углубились в лес и к рассвету вышли на широкую дорогу близ Горячего Ключа. Вековые деревья подступали тут к самой дороге, место для засады было очень удобное, и Кугуелов решил расположиться здесь и ждать «крупную рыбу». Уже взошло солнце. По дороге двигались одиночные вражеские солдаты, изредка проезжали нагруженные минами телеги, проносились связные-мотоциклисты. Охотники Кугуелова не трогали эту «плотву». Но вот вдали показался большой штабной автобус. Кугуелов знал, что в таких комфортабельных автобусах обычно ездят офицеры, и приказал своим людям приготовиться.

Автобус медленно приближался. Дорога шла в гору, и слышно было, что шофер ведет тяжелую машину то на первой, то на второй скорости… Когда автобус приблизился к месту, где сидели охотники, Кугуелов подал сигнал. В машину полетели гранаты. Брызнули выбитые стекла автобуса. Люди Кугуелова, стреляя из автоматов, выбежали на дорогу. Кугуелов бежал впереди. Он еще успел крикнуть фашистам: «Руки вверх!», но в это мгновение один из сидевших в автобусе офицеров выстрелом из пистолета размозжил ему голову. Вторым выстрелом того же офицера (из всех находившихся в автобусе он один сохранял самообладание) был ранен старший сержант Калинин. Разведчики взяли автобус под перекрестный огонь ручных пулеметов и, разъяренные гибелью командира, перестреляли всех гитлеровцев.

Когда закончилась короткая стычка, бойцы подсчитали мертвых врагов: в автобусе лежало двадцать два трупа; это были офицеры-летчики, которые ехали на осмотр строящегося в горах аэродрома; при них были обнаружены очень важные документы, эти документы через несколько дней сослужили нам большую службу. Так закончилась последняя вылазка храброго лейтенанта Кугуелова. Товарищи похоронили его в густом лесу, на полянке, обращенной к солнцу.

Еще более замечательным было уничтожение нашими черноморскими охотниками свыше двадцати вражеских самолетов в глубоком тылу противника.

В этом деле участвовали охотники-моряки, не раз ходившие в тыл врага, отчаянные сорвиголовы, лихие парни. Командовал ими мичман Соловьев.

По рассказу одного из участников – с ним мне довелось встретиться на береговой прожекторной точке – дело обстояло так: командованию морской пехоты стало известно, что аэродром вражеских истребителей, каждый день беспокоивших моряков пулеметным обстрелом с воздуха, находится в лесной долине восточнее Новороссийска. Разведчики точно указали координаты вражеского аэродрома. Командование решило нанести по аэродрому комбинированный удар. Моряки договорились с летчиками, те побомбили аэродром и после бомбежки высадили на лесной поляне десантную группу Соловьева, в которую входили сержанты Чмыга и Фрумин, младший сержант Муравьев и краснофлотцы Терещук и Нащокин. Десантники укрылись в лесу, где просидели двое суток, а потом незаметно приблизились к аэродрому, тщательно осмотрели его, проникли к капонирам, где стояли новехонькие «мессершмитты», и перед самым носом у вражеских часовых подожгли самолеты. Во время пожара тринадцать самолетов полностью сгорели, а десять были надолго выведены из строя. Обратно группа пробиралась по глухим горным тропам и на седьмые сутки благополучно вышла в расположение наших войск.

В сентябре и октябре не раз ходила в рейды группа младшего политрука Белоусова, состоявшая из двенадцати человек. В один из таких рейдов – он длился две недели – бойцы Белоусова взорвали вражеский эшелон с боеприпасами, убили свыше шестидесяти фашистов и уничтожили до восьмисот метров телефонного кабеля, протянутого в самых недоступных местах.

Прославился своими дерзкими вылазками и рейдами отряд капитана Алексея Смирнова. Сам Смирнов отличался изумительным хладнокровием, которое соединялось в нем с беззаветной храбростью. Он был прирожденным разведчиком, превосходно знал горные леса и очень любил свое опасное дело. Его небольшой – с полсотни отборных бойцов – отряд почти никогда не отдыхал. С течением времени у солдат Смирнова выработался настоящий охотничий азарт, и они довольно серьезно называли свои рейды «промыслом».

Широкую известность получили 23-дневные бои пластунов полковника Цепляева в горах Западного Кавказа.

Пластуны Цепляева попали в окружение во время августовского отступления наших войск от Майкопа и Краснодара. Лишенные продовольствия, с очень скудным запасом патронов и снарядов, они втянулись в лесистые горы и, как думали все, были обречены на гибель. Полковник Цепляев сумел подчинить своей воле даже наиболее неустойчивых бойцов и поставил перед людьми задачу: всей частью с боями пробиваться на юг, преодолеть высокие отроги Главного Кавказского хребта и выйти в расположение наших войск.

Погода стояла дождливая. Пластуны шли по лесам, в которых не было не только дорог, но и троп. По пятам их следовали вражеские гренадерские полки, получившие приказ уничтожить окруженную группу Цепляева.

Отбивая атаки гитлеровских полков, пластуны по приказу Цепляева стали прорубать дорогу в лесу, чтобы пропустить обозы и артиллерию. Кажется, ни одна дорога не строилась с такой поспешностью и с таким мизерным количеством инструментов, как эта знаменитая цепляевская дорога. Днем и ночью голодные бойцы валили вековые деревья: они их рубили топорами, пилили самодельными пилами, подрывали толом; деревья ложились по обе стороны просеки плотной стеной, потом их стаскивали назад и строили завалы для прикрытия не выходивших из боев арьергардов. Так в течение нескольких суток в девственном лесу была прорублена