Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Неделя прошла в спокойствии, но не в подлинном спокойствии, а в ожидании. Мария с Босуэллом жили в королевских апартаментах в Холируде, как духи или последние на земле мужчина и женщина.

– Мы здесь вроде Адама и Евы в Эдеме, – заметил он как-то вечером, когда они заканчивали одинокий ужин. – Но существует большая разница между первыми и последними. Первые преисполнены надежды, последние – ужаса и раскаяния. – Он промокнул полные губы полотняной салфеткой. Ужин был хорош: сливочный суп с устрицами, деликатесная рыба из озера Линлитгоу, которую завела Мария де Гиз и которой нигде больше в Шотландии не было, нежнейшие листья одуванчиков и кресс-салата и, наконец, сладкий молочный крем с изюмом и грецкими орехами. С едою прекрасно сочеталось белое рейнское вино, и Босуэлл налил себе еще бокал, покачал его и меланхолично взглянул, прежде чем выпить. Наконец он поднялся и положил салфетку.

– Собери свои платья и что осталось из драгоценностей. Нам надо уехать из Эдинбурга, – внезапно сказал он. – Они собираются застать нас здесь врасплох. О, они ответят на приглашение явиться, но не так, как ты думаешь. Они уже вышли в поход, я чувствую.

– Тогда давай переедем в Эдинбургский замок. Бальфур держит его для нас.

– Нет. Поедем на границы, соберем свою армию, а потом уж вернемся. Какой смысл запираться в Эдинбургском замке без армии; они попросту захватят нас в ловушке. Поедем сначала в Бортвикский замок, а потом в Эрмитидж.

Шестого июня королева с Босуэллом оставили Эдинбург, выехав в полном порядке, неторопливо и чинно. Отправили двенадцать сундуков с вещами Марии, включая серебряную ванну и котел, и, прежде чем покинуть Холируд, вызвали Мейтленда и велели следовать с ними. Он заколебался и пообещал присоединиться позже.

– Он к нам присоединится в аду, – сказал Босуэлл, отъезжая. – Вот и еще один исчез. – Он выпрямился в седле.

Бортвик стоял всего в двенадцати милях от Эдинбурга – огромная крепость из золотистого камня с двойными башнями возвышалась на поросшем травою холме. С верхушек башен был виден замок Кричтон; там жила сейчас Джин. Босуэлл повел Марию наверх по узким винтовым лестницам, где им все время приходилось наклонять головы; они поднялись на плоскую укрепленную крышу и встали вместе под теплым июньским солнцем. Кругом лежали длинные тени, шевелясь на земле. Зеленые поля протянулись на север и запад, и в лучах заходящего солнца борозды пашни напоминали зубья гребешка. На восток и на юг шли заросшие вереском торфяники, коричневатые, серые, болотно-зеленые; холмы Фола-Мур и Мурфут, морщинистые и обветренные.

– Есть за что драться, – признал Босуэлл. – Сделай все возможное, чтобы сохранить это. Если придется, выбери это вместо меня.

– До такого выбора не дойдет. – Солнце садилось, освещая его лицо, любимый профиль. Позади сияли поля и земли. – Тут не может быть выбора.

– Вполне может. – Он повернулся и взял ее за руки. – Я буду драться изо всех сил, но неожиданности всегда возможны. Бог любит нас удивлять. – Заметив ее взгляд, он добавил: – Я изучал римские военные учебники и становлюсь язычником, обдумывая кампанию. Я думаю о Юпитере, об Аполлоне, о Марсе, обо всех шутках, которые они шутили со смертными, особенно на поле битвы.

– А кем же тогда ты воображаешь себя? Марком Антонием, Цезарем, Октавианом? – Она могла представить себе его среди них, не уступающего в отваге, стратегии, силе.

– Никем. Смертные актеры меняются, только боги всегда одинаковые. Я – не кто иной, как я сам.

Мейтленд дал знак, что все спокойно, и лорды Конгрегации устремились в Эдинбург: Мортон, Хоум, Атолл, Гленкерн, Линдсей и юный сын Рутвена. Лорд Эрскин оставил маленького принца в Стерлинге и приехал к ним. Даже знаменитый Керр Сессфордский, с которым Мария так милостиво обошлась на суде, встал в ряды мятежных лордов.

Мейтленд посетил Бальфура в Эдинбургском замке и сделал ему предложение: принять их сторону и получить прощение за участие в убийстве Дарнли – слухи ширились, и скрывать это уже было нельзя. Тот согласился. Они вместе с Мейтлендом скрепили соглашение, в котором он становился на сторону лордов в этой истории и заявлял:

«Сэр Джеймс Бальфур из Питтиндреха, секретарь государственного архива и комендант Эдинбургского замка, душевно озабоченный опаснейшим положением ее величества и возможным уроном для общего блага и горящий подобным нашему рвением, честно обещает и сим клянется помогать и поддерживать нас и любого из нас, кто возьмется навести порядок в окрестностях Эдинбургского замка и в дальнейших наших предпринимаемых и планируемых действиях. Понеже он выполнит все, что он него требуется, честь его не пострадает при нашем возвращении в Эдинбург.

Мы со своей стороны даем обязательство поддерживать, хранить и беречь его от наказания за все его прошлые деяния и наперед обещаем ему почести и награду, в том числе сохранить за ним управление Эдинбургским замком».

На следующий день, двенадцатого июня, лорды издали собственное обращение, велев прочитать его с Меркат-Кросс. Они заявили, что решились «освободить почтеннейшую королевскую особу из плена, в котором ее давно держит убийца ее супруга, узурпировавший управление королевством; вызволить ее из плена и тюрьмы и покарать Босуэлла как за злодейское убийство покойного короля Генриха, так и за похищение и насилие над королевой».

Мужчины собрались под серым штандартом лордов – знаменем, на котором изображался лежащий под деревом Дарнли и маленький принц Яков, молящий: «Господи, к Тебе взываю о суде и мести!», и к ночи к ним добавилась еще тысяча. Лорды Хоум и Мортон с отрядом кавалерии решили совершить ночной марш на Бортвик и в темноте застать Босуэлла врасплох, отрезав ему путь, прежде чем он успеет добраться до границ. При свете факелов двенадцать сотен солдат вышли из города.

Босуэлл лежал в темноте и не спал. Мария была рядом, в огромной источенной жучком деревянной кровати в самой верхней комнате башни. Лежала она тихо, и по ее дыханию он знал, что она спит. Сам же заснуть не мог, хотя снаружи доносились убаюкивающие звуки раннего лета – шорох листьев на ветвях деревьев, уханье сов и издали шум крестьянской пирушки в придорожной таверне, – он чуял опасность в ночи.

Он услышал приближение войска, когда оно было еще далеко на дороге, безошибочно распознал топот марширующих солдат и вскочил с постели. Быстро натянул штаны, выглянул в окно. Пока ничего не было видно. Он вернулся к кровати и разбудил Марию.

– Они идут, – спокойно сказал он.

Она сразу проснулась.

– Где?

– Я слышу их на дороге. Похоже, большая компания.

Она тоже спрыгнула