Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

кагана. Власть эта безраздельна. Но могучий повелитель признает тебя как наместника своего над склавинами и хочет, чтобы ежегодно все племена склавин давали ему десятую часть хлеба, скота и всего, что ни родит земля или вода, или небо. От взятой в походе добычи склавины обязаны отдавать отныне половину. Каган знает: весной будет новый набег на империю. Если ты или люди твои не исполнят волю его…

Гунн переводчик говорил так же размеренно, как и посол. Казалось, будто все произносит один голос Таяга.

Руки Даврита собрались на груди, разрывая рубаху. Пальцы напряглись. Кровь стучала в висках ударами аварских походных барабанов. Князь заметил, что у его людей руки давно лежат на рукоятках мечей. Лица приобрели неестественные оттенки. Слуги кагана тоже были наготове. Они приблизились к посланцу своего повелителя и внимательно следили за тем, как поведут себя князь и его окружение.

– Послушай, Таяг! – грубо остановил посла князь. Не мог он принять оскорбительной милости. Не приняли бы ее боевые братья его, друзья, старейшины и князья племен. – Не будет дани! Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи. Понял ты мои слова?

– Не будет дани! Земля наша не для аваров! – заголосили вожди и старейшины, гостившие в городище[49]. – Попробуй, возьми! Без голов уйдете! Довольно с нас твоих злых речей, Таяг! Хватит!

– Слышал, посол?! – резко прервал гул Даврит. – Слышал?! Мы сами дани берем!

– Дрожи, склавин! В болотах не спрячешься! Еще никто не сумел победить великого Баяна! Земля превращается в пепел под копытами наших коней. Наши стрелы закрывают небо. Никто не в силах сдержать нас. Добром не хотите служить кагану – силой рабами станете!

Посол вынул из-за пояса другой золотой предмет и продолжал более сдержанно:

– Это знак великого Баяна, повелителя всех земель под облаками. Всякий человек обязан стоять перед ним на коленях. Такова воля неба. Такова воля Баяна. Опустись на колени, князь! И каган будет считать это знаком…

– Послушай меня, Таяг! – заорал Даврит, вставая и наполовину вынимая меч. – Послушай, степной ты…

– Ты знаешь, как могуществен повелитель. Ты знаешь, что сам император Константинополя упал перед ним на колени, прося пощады и мира. Римляне платят моему владыке дань. На колени, князь! Будь благоразумен, не гневи кагана! Я надену на тебя знак власти…

Свита посла и разъяренные склавины стояли уже близко друг к другу. Оружие обнажилось.

Даврит больше не управлял собой.

– Собака! Грязная, вонючая собака! – орал он. – Кто позволил тебе так говорить со мной, гнилой пес! О Перун! Перун!

– Одумайся, князь! Одумайся! Ты ведь не всесилен!

– Мой меч тебе все объяснит, пес! Попробуй его поставить на колени! – Зубы князя склавин обнажились по-волчьи. – Мы сами…

– Крови! Такую дань мы хотим! – орали склавины.

– Моча лошадей! Выродки! Шакалы! Дети рабов! – смешивались разноязычные голоса. – Вы подохнете! Каган разорвет вас!

– Ты хочешь смерти, Даврит! – кричал Таяг, отступая под защиту своих людей. – Твою шкуру каган постелет в своем шатре, а из черепа сделает чашу. Не шути! Змеи будут забавляться в твоих кишках!

– Пусть вас утащат под землю черви! – звериным ревом отвечал Даврит. – Встань на колени сам, грязный пастух! Встань, или я снесу тебе башку! Слышишь меня?!

– Ты заплатишь, навозный гад! Мышь, жрущая птичий помет! Ты изведал милость кагана, но не знаешь, каков его гнев! Баян не простит!

– Убейте всех! Смерть! Перун! Убивайте их! Убивайте травоедов!

– Вы все будете рабами! Боги, помогите нам! Режьте этих псов, воины! – отвечал Таяг. Глаза его были безумны.

– Смерть коротконогим! Убивайте их!

Бешенство охватило всех. Даже хладнокровный Всегорд более не обладал собой. Голоса и металлические звуки ударов смешались со стонами раненых и умирающих. Даврит одним взмахом разрубил вставшего у него на пути авара, но несколько склавин рухнули рядом под ударами мечей кочевников. Князь должен был отступить. Под ногами он почувствовал кровь.

– Режьте этих свиней! Каган наградит каждого за собачий скальп[50]. Убейте князя! Убейте! – мотал косами любимец Баяна. – Я сам вырежу ему глаза, а потом надругаюсь над его женами и детьми! За скальп Даврита Баян наградит вас!

– Выпустите им кровь! – орал что было сил князь склавин, снова прорубаясь к послу. – Насытим Чернобога!

Один из склавин попытался выйти из схватки и подбежать к окну, но ловкий удар кочевника свалил его замертво. Свалка была звучной. Однако дружинники, спавшие в ближайших домах, не могли все слышать и прийти на помощь. У аваров оставался шанс ускользнуть с боем из городища.

– Убейте всех! Смерть вонючим тварям!

Князь сделал еще один шаг вперед. Спасаясь от вражеского клинка, под ногами Даврита прополз раненый Боз. Кровь была уже всюду. Через шум ударов и выкриков князь склавин услышал, как барабанит в закрытую дверь стража.

– Ломайте! – прокричал он, нанося новый удар.

– Держись, князь!

Еще мгновение – и Даврит увидел, как под топором молодого воина рухнул посол кагана. Голова Таяга была разрублена пополам. Князь собрал все оставшиеся силы и закричал:

– Добивайте! Всех добивайте! Пировать будем здесь, на крови этих выродков!

Вскоре, прижатые к запертой двери, были сражены последние авары.

3

Колонна всадников шла вперед по снежному краю.

Все вокруг удивляло маленького Амвросия. Непривычными казались люди, которых встречали путники. Косматые, светловолосые, в меховых одеждах, они поражали не столько своим внешним видом, сколько повадками. Склавины держались прямо, уверенно и свободно. Говорили они неторопливо и твердо. Глаз не отводили. Сами смотрели открыто. Мимика их была небогата, но чувств своих они не скрывали. Необычными были дома варваров: низкие, бревенчатые, росшие из земли словно грибы. Поселения обносили склавины частоколом или крепкой древесной изгородью. Внушительной высоты круглые валы из грунта и бревен защищали родовые городища варваров. Каждое племя возводило их по числу своих родов. В случае беды они могли укрыть общинников из многих селений.

Первыми ехали Рыва и Феодагат. За ними цепочкой тянулись готы и сопровождавшие их склавины. Покинув заснеженную землянку, отряд быстро вырос. Оставив новые жилища в южных землях варварской страны, к нему присоединились двести готов в полном вооружении. Потом путники встретили две дюжины конных склавин, дружинников – так они себя называли. По поручению Даврита всадники ждали отряд у горы, издали походившей на спящего медведя.

Два раза в день путники делали продолжительные остановки. Варили кашу. Готовили мороженую дичь и рыбу. Кормили лошадей. По ночам