Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Не выдержав столь наглого заявления, стратигисса вскочила на ноги, но тут же справилась с собой, напустив на лицо прежнюю холодность. Дарник постучал ручкой кинжала по серебряному блюду. В комнату вошли два телохранителя.

— Найдите для священника подходящую горницу и не охраняйте его, — князь сказал это сначала по-ромейски, потом по-словенски.

Отец Паисий чуть растерянно посмотрел на Лидию. Она сама выручила его из затруднительного положения — быстро подошла и поцеловала ему руку. Священник перекрестил ее и вышел в сопровождении арсов.

Дарник принялся тушить масляный светильник и свечи. Потом разделся и лег на новое постельное белье. Засыпая, видел сидящую за столиком стратигиссу. Ночью проснулся от прикосновения закинутой ему на грудь руки спящей Лидии. Она была в одежде, но уже гораздо вольготней разлеглась на постельном ложе. Сейчас ничего не стоило овладеть ею, причем он был совершенно уверен, что серьезного сопротивления ему оказано не будет. Однако тогда дальнейшая игра с ней потеряла бы всю свою прелесть, и, сняв с себя ее руку, он предпочел побыстрей снова уснуть.

10

— Дромоны пришли! — В спальню ворвался арс-телохранитель.

— Сколько? — осведомился Рыбья Кровь, протирая глаза.

Этого арс не знал. Спрятавшаяся под простыню стратигисса выглядывала внимательно и настороженно: дромоны и по-словенски звучали как дромоны.

Когда князь появился на пристани, там уже шла легкая перестрелка. Выставленные накануне на дамбах восемь камнеметов за укрытием из наваленных камней не давали приблизиться двум биремам. Чуть дальше в море пока еще пассивно покачивались на волнах три грозных дромона. Дарник уже знал, что стратиг Зенон уезжал по делам в Константинополь и сейчас наверняка на одном из дромонов рвется освободить свой город и жену.

Не имея возможности приблизиться на струю огня из сифонов, биремы обстреливали камнеметы горшками с зажигательной смесью из баллист. Горшки разбивались то о дамбы, то о воду, то о груду камней, не причиняя липовцам урона. Лодии словен стояли под прикрытием захваченного дромона, и ромеи не спешили их поджигать, чтобы не сжечь свой дромон.

Камнеметчики Лисича подтаскивали камни к двум только что собранным большим пращницам.

— Пока из пращниц не стреляйте, — остановил их Рыбья Кровь. — Пустите в ход, только если дромоны подойдут.

— Ну вот, дождались! — сердито бросил Кухтай, появляясь с моричами на пристани. — Надо как-то до ночи простоять, а ночью всеми силами прорываться.

Князь ничего не ответил. Позвал десятского арсов, возглавившего одну из черных сотен дикейцев, и велел выяснить, какова глубина воды у выхода из гавани.

— Говорят, четыре сажени, — доложил десятский чуть погодя.

Дарник приказал самому опытному кормщику взять сотню гребцов, вывести захваченный дромон и затопить его посреди входа в гавань.

Ромеи, слишком рассчитывая на свой обстрел зажигательной смесью, не спешили ускорять события. Собравшиеся на пристани дикейцы криками удивления и жалости сопровождали медленно погружавшееся в воду великолепное судно. Вскоре над поверхностью воды торчала лишь его мачта с парусной перекладиной. Все это выглядело весьма впечатляюще, хотя вряд ли могло серьезно помешать ромейским судам ворваться в гавань.

К полудню два из трех дромонов отошли на версту в сторону и стали высаживать на берег стратиотов.

— Была бы конница, мы бы сейчас их всех раздавили, — посетовал Буртым. — Что, будем занимать городские стены и отбиваться?

Накануне по всему городу удалось добыть всего шестьдесят лошадей, причем для половины из них не было седел.

— Городские стены тянутся на четыре версты, по полторы сажени стены на брата. Не слишком густо, — князь привел старшему хорунжему нехитрый расчет.

— Да еще из крепости в спину ударить могут, — согласился тот. — Как же тогда?

Уверившись, что серьезной схватки еще долго не предвидится, Рыбья Кровь отправился к своим знатным пленникам. Как он и ожидал, отец Паисий никуда не ушел и был сейчас у Лидии, что Дарнику сейчас и требовалось.

— С дромонов уже высаживают на берег стратиотов, скоро жду подхода и вашего сухопутного войска. Взять вашу крепость мне хлопот на полдня, но тогда я в ней не оставлю никого живого. Предлагаю, чтобы все, кто есть в крепости, покинули ее через Южные ворота и ушли из города.

Пленники молчали, осмысливая его слова.

— А что будет потом? — спросила Лидия.

— Потом крепость займет мое войско и начнем с вашими комитами и мирархами вести переговоры.

— Ты так уверен, что эти переговоры будут тебе на пользу?

— Не думай о моей пользе, думай о своей, — резко оборвал пленницу князь.

— А свое имущество жители крепости могут забрать с собой? — поспешил вмешаться священник.

— Только то, что унесут сами. Возов с имуществом не будет. И казна фемы чтобы тоже осталась на месте. Захотите обмануть — не забудьте: у меня в Дикее десять тысяч ваших заложников.

— Если ты так легко можешь взять крепость, то зачем ее гарнизон выпускать? — съязвила стратигисса.

— Не люблю лишней крови.

— Если бы не любил, не пришел бы сюда и не перерезал сотни людей, — Лидия вложила в свои слова всю свою накопленную злость и досаду.

— Это серьезное предложение, и надо его обдумать, — опять быстро встрял отец Паисий.

— Думайте, я скоро вернусь.

Из своей резиденции князь направился сначала на пристань, потом к Северным воротам крепости. На пристани особых изменений не произошло. Биремы отошли от берега на два стрелища и легли в дрейф. Возле крепости липовцы уже заканчивали остов первой осадной башни и проверяли, как она будет двигаться на катках-колесах. Без защитной оболочки и внутренних перекрытий двигалась вполне сносно.

— Решили? — спросил Дарник, снова возвращаясь к своим знатным пленникам.

— Мы согласны, при условии, что ты отпустишь и нашу госпожу, — вкрадчиво произнес духовник Лидии.

Князь пренебрежительно хмыкнул и направился к двери.

— Хорошо, мы согласны, — вслед ему раздался голос отца Паисия.

Для того чтобы у священника-переговорщика не оставалось последних сомнений насчет честности словен, Дарник приказал провести его по пристани, вдоль восточной городской стены и возле Северных крепостных ворот. Все полторы тысячи «пиратов» и черного войска были везде с головой заняты своими делами и устраивать засаду выходящему из крепости гарнизону не имели ни сил, ни возможностей.

К вечеру отец Паисий прислал со слугой грамоту, что гарнизон крепости готов к выходу. Дарник с ватагой арсов поскакал посмотреть, как все будет.

Выйдя из Южных ворот вместе с сигнальщиком, отец Паисий попросил убрать заградительный отряд липовцев. Те, по знаку князя, покинули вместе с камнеметами свое укрепление и присоединились к арсовой ватаге.

Вот из крепости показались несколько десятков вооруженных разведчиков,