Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

они рассыпались по прилегающим улицам, чтобы убедиться в отсутствии там каких-либо отрядов липовцев. Следом до Южных городских ворот проследовала полусотня ромеев и заняла их. Новый отряд стратиотов перекрыл все перекрестки на улице, ведущей к городским воротам. Наконец, когда все предосторожности были соблюдены, ворота крепости распахнулись, и из них стало выходить все крепостное войско. Около двухсот стратиотов ехали на конях. Рыбья Кровь досадливо поморщился: как это он совсем забыл выговорить, чтобы лошадей ему тоже оставили. Сейчас уже было поздно что-то переиначивать.

За конным отрядом последовали семьи воинов — толпа из полутора тысяч женщин, стариков, детей и слуг. Дарник представил всех их мертвыми и содрогнулся. Завершал колонну уходящих большой отряд пеших воинов.

— Никогда еще так не воевал, — то ли с восхищением, то ли с укором произнес стоявший рядом с князем Буртым.

Странное ощущение было входить в покинутую крепость, величиной превосходящую весь Липов. Всюду только прямые углы: ряды одноярусных бараков для воинов, дома мирархов и комитов с закрытыми двориками, огромный четырехугольник госпиталя-валетудинария, двухъярусный принципий для военных советов и судов, маленький храм, усадьба стратига Дикеи, амбары, конюшни, мастерские, птичник и свинарник, бани, пара бассейнов (отдельно для воинов и командиров), помещения для военных занятий и площадки для конных упражнений, даже своя стратиотская тюрьма — все хорошо продумано и обустроено. Особенно порадовало Дарника, что перекрытый акведук питал только крепостные бани и бассейны, для питьевой воды в крепости имелось достаточное количество собственных колодцев.

В половине подвалов вино и масло оказалось опрокинуто и вылито на пол, туда же в грязь были брошены колбасы, сыры и хлеб.

— Это Теодорий, мирарх гарнизона, — смущенно объяснил Паисий. — Я ему говорил не делать этого, а он решил по-своему.

— А казна?

— Вот, — священник показал князю связку ключей.

Пошли смотреть казну. Она была на месте под четырьмя запорами, но совсем не соответствовала ни городу, ни крепости. В сундучках оказалось золотой и серебряной монеты примерно на восемь тысяч милиарисиев.

— Много потратили, чтобы войско в поход отправить, — сказал духовник стратигиссы.

— Ну что, годится место для постоя? — спрашивал у своих Дарник.

— Еще как годится, — отвечали ему.

— Хорошо бы, конечно, знать, чем этот постой закончится, — отчетливо прозвучали и такие слова.

Рыбья Кровь сделал вид, что не услышал их. У него было ощущение, похожее на то, что он испытывал переправляясь через Итиль с малым отрядом против бесчисленной орды свирепых кутигур. Опять в голове и сердце прыгал некий озорной воробышек, побуждая делать что-то на редкость неразумное, и чирикал, что это обернется самой лучшей, самой звонкой победой.

— Всем войском занимать крепость будем? — спросил Буртым.

— Нет. Три полухоругви здесь, две пускай у пристани ночуют. Нельзя дать ромеям сжечь наши лодии.

— А добыча? — поинтересовался старший писарь-казначей.

Дарник чуть призадумался.

— Ты прав. Перенести все оружие и ценности тоже в крепость.

Арсы доставили в крепость и Лидию с рабынями.

— Теперь я твой гость, — сказал ей князь.

Все вместе пошли вселяться в главное дикейское жилище. Здесь был свой сад с фонтаном и скульптурами, а двухъярусный дворец поражал невиданной словенами роскошью. Хорошо, что Дарнику удалось побывать в похожей усадьбе в Талесе, сколько хозяйка дома ни оглядывалась на него, видела на его лице лишь ленивую невозмутимость.

— Это спальня моего мужа, — указала она на одну из комнат. — Ты будешь здесь или тебе лучше на женской половине?

— Ночью решим.

Отец Паисий тоже продолжал всюду следовать за стратигиссой. Уверенно занял он место и за обеденным столом во время ужина, нимало не смущаясь, что за столом присутствовали еще пятеро липовских воевод. Уроки, преподанные Дарнику княжной, не прошли даром, сейчас он вел себя полностью в духе Всеславы: пять-шесть реплик воеводам, одна-две — Лидии и Паисию. Если за столом и проскальзывала некоторая скованность, то только у воевод, сам князь держал себя как хозяин положения, и видно было, что на искушенных в дворцовых ритуалах ромеев это произвело должное впечатление.

В разгар застолья в трапезную влетел гонец:

— Моричи уплывают!

— Все? — уточнил Дарник.

— Все.

Воеводы залпом допили вино в кубках и вместе с князем поспешили на пристань.

Ночь выдалась на редкость темная, узкий месяц и звезды освещали лишь сами себя. С края дамбы с трудом различались крошечные огоньки бирем и дромонов. Дозорные виновато объяснили, что кухтайцы приставили им ножи к горлу, пока струги один за другим выходили в море.

— Вот вояки! Сразу и в бега! Неужели проскользнут? — беззлобно говорили воеводы.

Дарник вздохнул с облегчением, помнил о своем зароке никого из моричей не оставить в живых и был рад, что они сами освободили его от этой заботы.

Внезапно на одной из бирем зазвонили в колокол, другие суда подхватили сигнал тревоги.

— Услышали! Сейчас в темноте погонятся, — обсуждали дозорные.

Князь повернулся, чтобы уйти.

— Если кто вернется, принимать? — спросил ему вслед десятский дозорных.

— Принимай.

Во дворце стратига Лидия с Паисием сидели на женской половине и о чем-то тихо говорили.

— Спать пора, — сказал им Рыбья Кровь.

Как и вчера, священник благословил пленницу и вышел ночевать на нижний ярус.

— Что случилось? — не удержалась Лидия от вопроса.

— Военные дела, — неохотно сказал он.

В спальне хозяйки его озадачили два одинаковых спальных ложа: они что, с мужем по отдельности спят? Ну что ж, так даже забавней, решил князь и уверенно занял ложе, что располагалось ближе к окну. Долго не засыпал — составлял план действий на завтрашний день. Лидия мирно посапывала в двух саженях от него. Интересно, она разделась или все также в одежде, вяло думал Рыбья Кровь, засыпая.

Рано утром князя разбудила молодая кошка, спящая прямо у него на груди. Ее ритмичное густое мурлыканье явно не соответствовало небольшому как у хорька тельцу. Несколько минут Дарник с любопытством разглядывал нахальную гостью. Здесь в Романии он на улицах видел немало кошек, говорили, что они хороши не только против крыс, но и как охотники на змей. Оказывается, они еще и домашние любимицы стратигов. В Бежети и Липове против грызунов держали лишь прирученных хорьков. В лесах, конечно, имелись дикие лесные коты, но при их ловле охотник получал ран больше, чем от волка или рыси. Надо Всеславе пару кошек привезти, решил князь.

Море дел ждало его и, осторожно переместив мурлыку в сторону, он встал и быстро оделся. Платье Лидии лежало рядом с ее ложем, что неожиданно рассердило Дарника: выходит, она уже совсем не опасается «вождя пиратов».

Раннее появление князя застало ватагу арсов спящей. Им понадобилось время, чтобы собраться и оседлать коней. Дарник