Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Первым делом он побывал на восточной городской башне, посмотрел на стан высадившихся с дромонов ромеев, который они разбили в полутора стрелищах от города. Судя по числу палаток, их там было не больше пяти-шести сотен. Какое-то время Рыбья Кровь обдумывал, а не ударить ли по ним всеми своими силами — коней-то у моряков нет, все там и полягут, даже убежать не сумеют. Все башни, что в городе, что в крепости, имели широкие плоские площадки. Дарник приказал разобрать две больших пращницы на пристани, перенести и скрытно собрать на двух ближайших к стану ромеев башнях — пора было показать им свои зубы.

С городской стены князь отправился на пристань. С дамбы виден был лишь один стерегущий дромон, остальные еще не вернулись из погони за стругами моричей. Опять прикидывал вылазку и нападение на самонадеянного сторожа всеми лодиями и дракарами. С трудом подавив в себе это драчливое «баловство», Дарник занялся тем, что обдумывал ночью. Пройдя по дамбе и пристани, он указал командиру дозорной сотни места, где оборудовать вторые и третьи укрепленные линии для отступающих в случае необходимости камнеметчиков. А камнеметчикам Буртыма и Сеченя велел собирать новые большие пращницы.

Город медленно просыпался. Открывались мастерские и лавки, тянуло запахом свежего хлеба и жареной рыбы, по улицам уже решались проскальзывать не только старухи, но и молодые женщины.

Предстояло главное: готовиться к защите крепости. Собрав воевод, Рыбья Кровь каждому дал подробные поручения. Не обошли задания даже строителей осадных башен, им сказано было башни разобрать, перенести и собрать по новой внутри крепости с таким расчетом, чтобы на верхней площадке можно было устанавливать не камнемет, а тяжелую пращницу.

— Так она от выстрела пращницы сама опрокинется, — возразил полусотский камнеметчиков.

— Делай так, чтобы не опрокинулась.

— Тогда ее нельзя будет передвигать.

— Ну и не надо, вроешь их в землю позади северной стены, — уступил князь.

— Все три башни?

— Все четыре.

Глядя на обескураженного камнеметчика, воеводы весело улыбались, понимая, что князь опять что-то хитрое придумал, после чего, зараженные его бодрым настроением, разошлись по своим полухоругвям и сотням. Чуть погодя начался второй грабеж города, названный «княжеским полюдьем», липовские сотни охватывали целые жилые кварталы и прочесывали жилища дикейцев в поисках долговременного продовольствия: зерна, круп, оливкового масла, орехов, меда, сухофруктов, вина. Писари на чистых пергаментах с печатью князя вписывали количество изъятого и отдавали эти списки ограбленным горожанам, мол, если ваш стратиг и не восполнит все данные потери, то уменьшит с вас хотя бы налоги. Позже случилась вторая волна реквизиции всего несъедобного: металлов, бревен, извести, кирпичей, черепицы, а также гусиных перьев и сырых кож. Тут один из вожаков обронил Дарнику: «А новых жен чем займем?» И к строительным материалам добавили шерсть, лен, хлопок, прялки и ткацкие станки. Привыкшие к бесконечным поборам своих чиновников дикейцы почти и не возражали, благодарные уж за то, что нет особого насилия и что им выдают хотя бы такие расписки.

С лодий тоже сняли и снесли в крепость все, кроме парусов и снастей (вдруг понадобится быстро выйти в море). Вокруг крепости принялись отрывать давно засыпанный ров. На главных башнях на внешнюю сторону выводили деревянные козырьки-балкончики для прицельной стрельбы вниз. Еще одним защитным шагом явилось возведение на Северных воротах входного колодца. Для этого промежутки между стеной и двумя стоящими к ней торцами бараками заложили каменной кладкой, а дальний конец бараков перегородили третьей стеной со своими собственными воротами. Получалась хорошая ловушка для двухсот-трехсот ворвавшихся сюда ромеев.

Дарник, как в давние времена, мотался туда-сюда на коне, все указывал и показывал, и уже не только воеводы и ветераны-воины воодушевлялись его примером, но и черное войско посматривало на «вождя пиратов» с заметным уважением: варвар, а ведет себя точно опытный военачальник.

— У нас все готово, — доложили камнеметчики о своих пращницах, приготовленных на восточных городских башнях.

Дарник поднялся туда посмотреть. Ромейское войско вело спокойную размеренную жизнь: копало ров, насыпало вал, вязало осадные лестницы, готовило навес для тарана, упражнялось в стрельбе и в рукопашных схватках — явно ждало подхода дополнительных сил.

— Начнете стрелять, когда чуть стемнеет, и в темноте тоже продолжайте стрелять, — распорядился князь. — Сделайте так, чтобы они всю ночь занимались переносом стана в другое место.

Побывав перед самыми сумерками на пристани, Рыбья Кровь убедился, что ромейские дромоны из погони еще не вернулись, и спокойно отправился в крепостной дворец отсыпаться, зная, что скоро для спокойного сна совсем не останется времени.

Снова был поздний ужин с воеводами и пленниками.

— Ты так и не высказал ни одного своего требования? — навязчиво вспомнил за едой отец Паисий.

— Разве это и так не очевидно? — отвечал ему князь. — Перезимуем у вас здесь в Дикее, а весной, если ваш базилевс не возьмет нас к себе на службу, поплывем назад в свой каганат.

И Лидия, и священник восприняли его слова совершенно всерьез.

— А я? Я что, всю зиму буду твоей пленницей? — оторопело вырвалось у молодой хозяйки дворца.

— Можем сюда пригласить еще твоего мужа, — великодушие «вождя пиратов» не знало границ.

— Что ты им сказал? — поинтересовался Лисич.

Дарник повторил свои слова Лидии по-словенски. За столом загрохотал неудержимый воеводский хохот.

Конец второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

Наступление ромейского войска на Дикею началось одновременно и с моря и с суши. В гавань, огибая затонувший дромон, вошли две биремы, за ними следовали два дромона, а третий остался у входа — вдруг словене каким-либо образом вырвутся наружу. Дарникские камнеметчики открыли ураганную стрельбу сразу со всех подготовленных мест, но ромеи не обращали на свой урон никакого внимания — сжечь пиратские суда словен было их главной целью. И сожгли. Змееголовые сифоны разворачивались во все стороны, струи красно-черного огня били на десять — пятнадцать саженей, высушенные солнцем корпуса лодий и паруса вспыхивали как древесная стружка.

Покончив с флотилией липовцев, ромеи высадили на пристань судовые тагмы воинов. Высадка прошла благополучно, лисичские камнеметчики, унеся свои камнеметы за укрепления, возведенные поперек улиц, на время прекратили стрельбу. Не стреляли и лучники с арбалетчиками и пращниками, выжидая. Четыре сотни построившихся плотными прямоугольниками стратиотов двинулись, чтобы разметать нехитрые валы из камней и мешков с землей, не имея представления, что такое камнеметные «железные орехи» с десяти саженей, пробивающие и щит, и кольчугу. Назад к судам отступили