Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

Прибывшего в Москву с чемоданом денег Рейли познакомил с Локкартом петроградский помощник последнего, капитан Кроми. Он же рекомендовал его как человека весьма решительного. И Рейли эти авансы сполна оправдал, с ходу предложив план, ни много ни мало, по захвату власти в России! По словам суперагента, ему удалось выйти на связь с бойцами охранявшего Кремль отряда латышских стрелков, которые якобы и согласились выступить против большевиков, при условии беспрепятственного возвращения на Родину. Ну и солидного денежного вознаграждения, естественно.

Беда Рейли заключалась в том, что он слишком верил в силу подкупа. А Локкарт, в свою очередь, всецело попал под его влияние. К тому же с февраля 1918 года он состоял в любовной связи с некоей Марией (Мурой) Закревской, в замужестве – Бенкендорф. Роль этой женщины так до конца не прояснена и до сих пор. Многие (и небезосновательно) считали ее осведомительницей органов ВЧК. Вряд ли по идейным соображениям. Скорее всего, чекисты склонили Закревскую-Бенкендорф к сотрудничеству, когда задержали ее при попытке нелегального пересечения границы (чтобы увидеться с оставленными в Эстонии детьми). А может, еще раньше. Так или иначе, но в мае, во время отлучки Локкарта в Вологду, его личный шифр становится известен ведомству Дзержинского. И чекисты получают прекрасную возможность знакомиться со всеми секретными донесениями «наблюдателя» в Лондон. И предпринимают собственные ответные шаги.

Так что визит к Рейли недовольных советской властью подпоручиков Шмидхена (настоящее имя – Буйкис) и Спрогиса являлся не более чем хитро подстроенной отечественными спецслужбами провокацией. Она проводилась с ведома и при полном согласии заместителя Дзержинского Петерса (тоже латыша, кстати говоря). Но Рейли этого, разумеется, не знал и пришел в неописуемый восторг. В его голове тотчас созрел очередной блестящий план. Согласно ему, высадившийся в Архангельске английский десант, в количестве двенадцати тысяч человек, должен будет наступать на Москву, а отправленные ему навстречу латышские стрелки вместо сопротивления откроют фронт и совместно с союзниками арестуют Ленина с его приспешниками. Подосланные агенты ЧК согласились, что столь рискованный план имеет все шансы на успех. При этом они стали настойчиво домогаться, во-первых, денег для раздачи товарищам в казармах и, во-вторых, рекомендательного письма для командующего британским экспедиционным корпусом генерала Пуля. К нему Шмидхен и Спрогис намеревались отправиться якобы для координации совместных действий. На самом деле подобное письмо, будь оно написано, послужило бы советскому правительству для еще большей дискредитации английских дипломатов и их закулисных игр.

Рейли, впрочем, при всем желании никакого отношения к составлению подобных бумаг не имел. Тогда он 15 августа свел с Локкартом еще и командира артиллерийского дивизиона латышской дивизии Берзина, тоже будто бы вовлеченного в заговор. Последнего для солидности и вовсе выдавали за полковника! Такому как не поверить! Локкарт, поначалу весьма скептически относившийся к этой затее, постепенно проникся доверием к Берзину. Ну и авторитет Рейли давил на «наблюдателя», само собой. Однако вмешались обстоятельства несколько иного плана. В скором времени, после встречи с подосланными ЧК провокаторами, Локкарту стало доподлинно известно, что высадившийся еще 2 августа в Архангельске английский десант по численности был ровно в десять раз меньше ожидаемого. То есть всего тысяча двести человек. Идти со столь ничтожными силами на Москву представлялось сущим безумием.

Тем не менее Рейли, в отличие от своего младшего коллеги, так просто сдаваться не собирался. Теперь он намеревался произвести переворот с помощью одних латышей. Ночью, после сигнала извне, они должны были внезапным ударом захватить Кремль, арестовать членов Совнаркома и впустить внутрь боевую группу, предназначенную для ликвидации самого Ленина. И опять Берзин заверил Рейли в своей полной готовности.

Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта оперативная игра, если бы события не приняли совершенно неожиданный оборот. 30 августа в Петрограде эсер Леонид Канегисер застрелил председателя местного отдела ВЧК Урицкого. А вечером того же дня, но уже в Москве, опять же эсерка Фани Каплан совершила покушение и на самого Ленина. Ответом большевиков послужило развязывание красного террора. Заодно под шумок решили покончить и с «Заговором послов».

В бывшей столице после выстрелов Канегисера воцарилась страшная неразбериха. Для стороннего наблюдателя и в самом деле складывалось полное впечатление начала какого-то контрреволюционного переворота. Чего, собственно, местный отдел ВЧК и добивался. Рыбу, как известно, всегда лучше ловить в мутной воде! Сперва добиться активизации враждебных сил, а потом разом всех и прихлопнуть. В полном соответствии с этой задачей и действовали многочисленные чекистские отряды, направленные в ночь с 30 на 31 августа по самым различным петроградским адресам. Одним из них был и особняк британского посольства, располагавшийся по адресу Дворцовая набережная, 4. Его быстро окружили со всех сторон, взяв под контроль черный и парадный входы. Действовали без излишней конспирации, в надежде захватить противника врасплох. Однако англичане держались настороже. Оставшиеся сотрудники посольства под руководством исполнявшего обязанности военно-морского атташе капитана Кроми сразу принялись жечь шифры и уничтожать иную секретную документацию. Дверь в особняк они предусмотрительно успели запереть.

Чекистов, впрочем, это нисколько не смутило. После неоднократных требований отворить они попросту вышибли дверь и ворвались внутрь. Заслышав шум множества сапог, на лестницу выскочил капитан Кроми собственной персоной, сжимавший в обеих руках по «браунингу». Завязалась отчаянная и суматошная перестрелка. Кроми успел убить чекиста Янсона и ранить помощника комиссара Петроградской ЧК Стодолина-Шейнкмана и следователя Бортновского, прежде чем был застрелен сам. Остальных сотрудников посольства арестовали. На следующую ночь в Москве, у себя на квартире, был задержан и Брюс Локкарт. Сиднею Рейли удалось скрыться.

«Дело трех послов» нанесло огромный удар по престижу дипломатии стран Антанты, наглядно продемонстрировав ее попытки вмешаться во внутренние дела Советской России с использованием шпионажа, подкупа и так далее. Все замешанные в нем сотрудники союзных миссий были незамедлительно высланы из страны, а помогавшие им русские подданные – приговорены к расстрелу либо солидным срокам заключения. Кстати, задержанную в те же дни и по тому же делу любовницу Локкарта Марию Закревскую-Бенкендорф в скором времени попросту… отпустили! Что лишний раз указывает на ее причастность к разоблачению заговора. И некие услуги, несомненно, оказанные органам ВЧК.

20

Раскатившийся по всей Европе скандал, связанный с «Заговором трех послов», самым непосредственным образом сказался и на дальнейшей судьбе Степана. Говорить о какой-либо внезапной изоляции, конечно, не стоит, поскольку он и так действовал в Италии в одиночку. Однако возникли проблемы со связью и, что самое главное, с возвращением. Как ни высокопарно это звучит, но новорожденная Советская Россия ко второй половине 1918 года действительно оказалась в самом натуральном кольце врагов. Черноморские проливы, пока шла война, контролировали