Кризис человека - Альбер Камю

постоянным возмущением нашей ситуации с социальной справедливостью. Что думать о нации, борющейся против коммунистической державы и одновременно терпящей у себя хаос, в котором коммунисты чувствуют себя так же комфортно, как растения во влажной среде? Мы можем сказать лишь одно: эта нация делает себя жертвой любых авантюристов и рискует дать вовлечь себя в последнюю авантюру, которая завершится крупным пожаром.

Наши европейские демократии испытывают искреннее желание мира. Они хотя бы знают, и мы, французы, знаем это лучше кого бы то ни было, что война – отнюдь не доброе дело, а атомная война будет абсурдом и самоубийством. Но если все мы это сознаем, не все мы располагаем равными возможностями для сохранения мира. Зачем опрокинутому на землю человеку предлагать мир тому, кто его толкнул и наставил на него оружие? Но даже когда столкнутся два одинаково вооруженных человека, зачем одному из них предлагать другому мир, если у него за спиной стоит родственник, готовый перерезать ему горло? Вот почему и, говоря это, я взвешиваю каждое слово, континентальные демократии в своем нынешнем положении не могут служить делу мира. Все, что мы можем, это, в первую очередь, постараться излечиться от пожирающего нас рака или, что то же самое, вернуть согласие в собственную семью. Напротив, Англия – это страна, которая в последние годы «холодной войны» дала больше всего гарантий делу мира, в то же время ясно показав, что не уступит духу агрессии. Наверное, сегодня мы дышим свободно только благодаря многократно проявленной мудрости вашего правительства. Но ваша страна не смогла бы позволить себе роскошь после победы в войне поддерживать мир, если бы не наложила на себя внутренние ограничения в роскоши.

Действительно, сегодня социальная справедливость – исключительная роскошь, ее могут позволить себе нации, имеющие много денег: либо для того, чтобы компенсировать ее разрушительные последствия, либо для содержания большого полицейского аппарата, способного заткнуть рты недовольным. Англия, не располагая крупными запасами валюты, зато располагая свободой, сумела отказаться от этой роскоши и поэтому временно победила в «холодной войне», которую континентальная Европа пока проигрывает из-за алчности и несознательности собственных элит.

По этим причинам, я думаю, консервативное правительство, если оно намерено проводить политику мира, в то же время не допуская агрессии, не должно отменять основные реформы, недавно принятые в Англии. Убедить его в этом должны не шаткость недавней победы и не рост числа голосов, поданных за лейбористов, а сами требования «холодной войны». Мое единственное беспокойство вызывает возможное стремление консерваторов проводить мирную внешнюю политику, одновременно занявшись пересмотром внутренней политики их оппонентов. Это не беспокойство политического деятеля, это тревога человека, существующего вне партий и официальных кругов, много размышлявшего о причинах слабости современной демократической Европы и сделавшего вывод о том, что они заключаются в безразличии или охлаждении все большего числа людей, справедливо чувствующих себя обделенными при распределении национального богатства. Диктатуры могут позволить себе воевать с нищими: у них есть средства для их убеждения. Напротив, демократии нуждаются в солдатах, которым есть за что сражаться. Когда у человека отнимают все, даже надежду, ему нечего больше защищать. Похоже, многим миллионам европейцев кажется, что, защищая свою нацию, они защищают не себя. Вот самый важный факт нашей истории, трагическая очевидность, составляющая вашу силу и нашу слабость. Нам предстоит преодолеть эту слабость. Что касается вас, то постарайтесь, по крайней мере, сохранить эту самую надежную силу, любой ценой поддерживая справедливость. В завершение скажу: если г-ну Черчиллю удастся, чего я ему от всей души желаю, сохранить мир, этим он будет обязан в том числе реформам, начатым и продолженным коалиционным правительством г-на Эттли, и это, несмотря на внешние различия, станет символизировать глубокое единство народа, который в очередной раз в своей долгой истории заслужит наше уважение и благодарность.

Но, если мне будет позволено выразиться так же свободно, я добавлю, что ваша страна добьется еще больше прав на благодарность свободных людей, как только перестанет проявлять свои добродетели в отрыве от них. Европа по причине царящего в ней хаоса нуждается в Англии, и, каким бы жалким ни выглядел этот континент, нет сомнений, что без Европы Англия не спасется. Вероятно, предрассудки или равнодушие, какое ваши политики часто питают по отношению к континенту, вполне законны, но это не делает их менее достойными сожаления. Презрение может неплохо работать в качестве метода. Но оно нетерпимо как принцип: часто возникают моменты, когда принцип вступает в противоречие с фактами. А факты свидетельствуют, что Англия и Европа солидарны – и в радости, и в горе. Этот союз может показаться мезальянсом. Но, как заметил один из наших моралистов, бывают крепкие браки, не бывает чудесных. Пусть наш союз далек от чуда, давайте хотя бы сделаем его крепким, раз уж развод невозможен. Англия может сколько угодно служить гарантом мира – ей придется вступить в войну, если Европа, неспособная обрести внутреннее единство, рано или поздно присоединится к одному из блоков. Но и мы не добьемся европейского единства, если наш континент не найдет путь к справедливости. Европа не отыщет этот путь, если силы и люди, во все времена служившие делу мира и справедливости, не объединятся. В Европе они чаще всего представлены социалистами – таков факт. Но европейский социализм, деморализованный своими безумными доктринами или оппортунистическими эксцессами, не может обойтись без английского тред-юнионизма. Лейбористское правительство совершило большую ошибку, игнорируя или отталкивая от себя братскую Европу и тем самым позволяя нашему континенту постепенно превращаться в арену борьбы в рамках «холодной войны», которая завтра может стать «горячей», чего никто из нас не хочет. Если бы оппозиционность лейбористов помогла им лучше это понять, а г-н Черчилль, руководствуясь реализмом или одной из тех великих концепций, какие порой венчают долгую политическую карьеру, испытал чувство солидарности и с реформаторами-лейбористами, и с трудящимися Европы, если бы он продемонстрировал высшее мастерство в одновременной защите интересов справедливости и мира, тогда Европа, Франция и похожие на меня отдельные французы вместе со мной порадовались бы, несмотря на свои предпочтения, результатам ваших последних выборов – во имя того, что стоит выше партий и наций и в зависимости от ситуации именуется достоинством или счастьем людей.

Призыв в защиту осужденных на смертную казнь

1952

«Франко продолжает убивать!» – возвещала надпись на афише Лиги прав человека, сообщавшей о том, что 22 февраля 1952 года в Париже, в зале «Ваграм», состоится большой митинг протеста против смертного приговора, вынесенного франкистским режимом одиннадцати деятелям испанского профсоюзного движения, членам Национальной конфедерации труда (НКТ). С трибуны митинга