Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Якубовича. Приехав в Петербург по имущественным делам в сентябре 1825 года, отважный, но отчаянно наивный Булатов повстречал в театре своего старинного приятеля Рылеева. И оказался втянут в заговор за несколько дней до восстания. Рылеев и Якубович так сумели вразумить доблестного служаку, героя Отечественной войны, что он согласился взбунтовать Гренадерский полк, в котором имел давние связи, и даже возглавить при необходимости военные операции против сторонников Николая. Условием своего участия он поставил выступление Якубовича во главе Измайловского полка. На том и порешили.

На собрании у Рылеева, по-видимому накануне восстания, Якубович будто бы предложил пустить солдат грабить кабаки, вынести хоругви из церкви и идти ко дворцу. До какой степени это правда – никто никогда достоверно не узнает.

Из показаний князя Евгения Оболенского:

«Якубович при мне действительно предлагал разбить солдатам один кабак по крайней мере, для возбуждения рвения солдат… Но Рылеев первый восстал против сей мысли, говоря, что мы подвизаемся к поступку великому, не должны употреблять низкие средства… Что же касается до грабежа и выноса хоругвей из церкви, я предложения сего от него не слыхал».

В тёмную декабрьскую ночь с 13-го на 14-е число заговорщики покидали квартиру Рылеева, пребывая в уверенности, что ранним утром Якубович не менее чем с тремя-четырьмя ротами измайловцев и с моряками пойдёт на Зимний дворец, как некогда ходил на штурм горских аулов. Успех казался им предрешённым.

Ничего подобного не случилось.

Ни затемно, ни на рассвете драгунский капитан во главе войск не появился.

Ранним утром он, по свидетельству Александра Бестужева, просто сообщил, что передумал.

Но когда взбунтованные другими офицерами роты Московского полка маршировали под его окнами, вышел к ним как настоящий разбойник – с двумя пистолетами и с саблей наголо.

Говорят, что, подняв шляпу на сабле, с криком «Ура, Константин!» шагал впереди мятежных рот… Затем, когда московцы выстроились в каре перед пустым зданием Сената, снова куда-то делся. Через некоторое время, однако, его видят возле Адмиралтейства, где Николай в окружении не слишком надёжной свиты собирал со всех сторон тревожные донесения. И капитан даже заявил новому императору: «Я был с ними, но, услышав, что они за Константина, бросил и явился к вам». Потом он снова пред Сенатом, убеждает мятежников держаться крепко. Потом опять спешит к Николаю…

Что это было и в чём тут смысл – не мог никто понять ни тогда, ни на следствии, не берёмся и мы решить этот ребус.

Приговор Верховного уголовного суда в отношении Якубовича – вечная каторга, сокращённая в итоге, как и всем прочим, до 13 лет.

21 июля 1826 года отправлен закованным в кандалы в Сибирь. Каторгу отбывал на Александровском винокуренном заводе, на Благодатском руднике, в Читинском остроге, Петровском заводе. В 1839 году обращён на поселение в деревне Большая Разводная Жилкинской волости Иркутской губернии. В 1841 году по собственному прошению переведён в Енисейскую губернию, в село Назимово, где служил управляющим золотопромышленной компании.

Из донесения полковника корпуса жандармов Якова Казимирского, 1845 год:

«…Одержим тяжкою болезнью, лишился употребления ног и от раскрытия головной раны нередко бывает в припадке безумия».

2 сентября 1845 года доставлен в Енисейск, в больницу, где и умер на следующий день «от водяной болезни в груди».

Дело № 9, до суда не дошедшее

Александр Михайлович Булатов

Формулярный список в следственном деле отсутствует. Из других источников известно следующее.

Родился в 1793 году.

Отец – Михаил Леонтьевич Булатов, умер в 1825 году в чине генерал-лейтенанта. Мать – Софья Казимировна Лещинская (внучка польского короля Станислава Лещинского), умерла в 1796 году. Сводные братья (от второго брака отца) – Михаил и Александр.

Воспитывался в 1-м Кадетском корпусе, одновременно с Рылеевым. Служил в лейб-гвардии Гренадерском полку, с которым участвовал в кампании 1812 года; под Смоленском был тяжело ранен, но вернулся в строй и сражался на Бородинском поле. Во время Заграничного похода награждён золотым оружием «За храбрость», орденами Святого Владимира 4-й степени с бантом и Святой Анны 2-й степени. Впоследствии переведён в 12-й егерский полк; с 1823 года полковник, командир означенного полка.

Был женат на Елизавете Ивановне Мельниковой, дочери тайного советника И. А. Мельникова. Жена умерла в 1823 году в возрасте двадцати двух лет.

Дочери – Пелагея и Анна.

Осенью 1825 года получил отпуск и прибыл в Петербург для оформления прав на отцовское имение, но дело в Сенате затянулось. За несколько дней до восстания стал членом Северного общества.

Вечером 14 декабря явился в Зимний дворец, где был арестован.

Умер в Военно-сухопутном госпитале в ночь с 18 на 19 января 1826 года.

Мы оставили полковника Булатова выходящим из дома Рылеева в декабрьскую ночь с намерением поднять против присяги Николаю лейб-гренадеров. Однако поутру, не встретившись, как условлено было, с Якубовичем, Булатов растерялся. Несколько часов он разъезжал по городу, не зная, на что решиться. На площади перед войсками так и не появился и даже принёс присягу новому государю. Но вечером того же дня при полном параде явился в Зимний дворец, добился высочайшей аудиенции, объявил себя виновным во всех злодеяниях вплоть до цареубийственного умысла и был отправлен в Петропавловскую крепость.

Правда, содержался, по всей вероятности, не в каземате, а на квартире коменданта, как бы под домашним арестом. Оттуда написал несколько полубезумных писем на имя великого князя Михаила Павловича (одно из них мы цитировали), и в них обстоятельнейшим образом, час за часом описал своё вступление в заговор, подготовку к восстанию и всё, что делал 14 декабря, а также потребовал себе смертной казни как неотмоленному злодею и преступнику. Более всего терзало его душу то, что он бросает на произвол судьбы двух своих дочерей-малюток, а также то, что втянул (как ему казалось) лейб-гренадеров и – обратите внимание! – Якубовича в гиблое и преступное дело бунта.

Государь император Николай Павлович, по-видимому, был настроен простить боевого офицера, тем более что тот, строго говоря, ничего преступного совершить не успел, а только метался меж заговором и совестью, как птица в клетке. Но полковником овладело отчаянное, горячечное состояние. Кончилось дело тем, что он перестал принимать пищу, а затем из крепости был доставлен в Военно-сухопутный госпиталь, где и умер 19 января.

Получила распространение версия, что, доведённый до отчаяния, Булатов совершил самоубийство: разбил себе голову, колотясь о стены камеры. Размозжить до смерти самому себе череп о стену практически невозможно, да и в камеру, как было сказано выше, его, по-видимому, не заключали. Свидетельства мемуаристов о якобы слышанных воплях Булатова и звуках ударов недостоверны: те, кто писал об этом, не находились в Петропавловской крепости одновременно с Булатовым.