Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Вы не сможете этого сделать, – впервые за время нашего разговора я подняла голову и посмотрела тёте прямо в глаза.

– Как? Почему? Что произошло? – нахмурилась она.

– Моих родителей уже давно нет в живых, мадам. А няня, которая отправилась вместе со мной на корабле в Константинополь, скончалась у меня на руках во время плавания.

Далее тётя потребовала от меня подробного рассказа о моей жизни, начиная с самого рождения и заканчивая моим прибытием в Париж. Она хотела знать все. Во время повествования о моей нелегкой жизни в России и за границей Наталья Ивановна внимательно слушала меня, не проронив ни звука, не перебивала и ни о чем не спрашивала.

Закончив свою печальную повесть, я замолчала. В комнате повисло молчание, которое нарушал только звук проезжавших под окнами машин. Так мы просидели довольно-таки долго. Я не знала, что мне делать дальше: то ли извиниться за причиненное беспокойство, откланяться и уйти, то ли продолжать сидеть и ждать. Вот только чего?

– Значит, у тебя никого не осталось? – наконец промолвила Наталья Ивановна.

– Кроме вас, никого. Но вы не волнуйтесь, я уже ухожу, – поднимаясь со стула, проронила я.

– Ради чего тогда надо было приходить, если не планировала остаться? – заметила тётя недовольным голосом.

– Но… я же вижу, что вы не рады моему приходу.

– Я не рада тому, что меня не удосужились поставить в известность о постигшем семью кузена несчастье. Меня проигнорировали! Обо мне забыли! Полагаю, это в духе твоего отца.

– Папа никогда не упоминал о вас, простите, – потухшим голосом проговорила я.

– Знаю, – помедлив, отозвалась Наталья Ивановна. – Последняя наша встреча была слишком бурной… Столько скверных слов произнесено… Мы любили друг друга… не как брат и сестра. Но твой дед… настоящий деспот… распорядился по-своему, женив сына на твоей матери. Он пообещал оставить все наследство нищим, если сын пойдет против его воли… Твой papa, не имея тогда ничего за душой, сдался в конце концов… Я не смогла смириться с подобным решением и уехала вместе с родными во Францию, где вскоре вышла замуж.

После этого признания я поняла, почему мама не хотела обращаться к родственнице отца за поддержкой, когда мы оказались в бедственном положении. Теперь все вставало на свои места.

– Что ж, уже темнеет, – направляясь к двери, сказала я. – А мне еще надобно найти ночлег.

– Ты нашла его, девочка, – тяжело поднимаясь с кресла и подходя ко мне, ответила тётя. – Здесь отныне твой дом и здесь теперь твоя новая семья. У меня скверный характер, предупреждаю, но уж какой есть. Останешься жить со сварливой тёткой?

Вместо ответа я бросилась ей на шею и расплакалась. После долгих скитаний я обрела наконец тихую гавань, а в лице Натальи Ивановны еще и друга.

Наши дни потекли своим чередом. Мы ходили гулять, читали книги, много разговаривали о литературе, искусстве, новом жанре – кино, посещали театры, модисток, киносалоны, ходили по музеям, ресторанам и модным магазинам. Несмотря на то что тётушка (так она просила себя называть) была довольно грузной, она находила в себе силы ходить вместе со мной по разным интересным местам. Каждый божий день я открывала для себя что-то новое, необычное, чарующее. Признаться, в ту пору, после всех тягот и невзгод, свалившихся на мою голову, я впервые наслаждалась жизнью.

Так прошел месяц, за ним другой. Безусловно, я не хотела сидеть на шее у тётушки, и в один прекрасный солнечный день, когда мы сидели на скамейке Люксембургского сада, я осторожно завела такой разговор:

– Тётушка, мне хотелось бы поговорить с вами, обсудить одно обстоятельство.

– Что случилось, девочка? – нахмурившись, ответила она.

Она продолжала называть меня так, как и в первую нашу встречу.

– Тётушка, – немного замявшись, отозвалась я, – вот уже два месяца, как я живу у вас.

– И что? Тебя что-то не устраивает? Я слишком давлю на тебя?

– О, что вы! – всплеснула руками я. – Как вы можете так говорить? Я каждый день молю за вас Господа, чтобы он дал вам сил… Однако…

– Что «однако»? – Тётя строго поглядела на меня, не понимая, куда я клоню.

– Пришло время подумать о том, чтобы найти мне работу. Я не могу жить за чужой счет. Мне кажется, это неправильно. Вот я и решила спросить у вас разрешения. Вы не против?

– Какая же ты чужая? Ты – моя племянница и единственная наследница. Какие глупости ты говоришь! – отмахнулась от меня тётушка. – Я уж подумала, что произошло что-то серьезное. Полно! Не стоит затевать пустой разговор. Муж оставил мне достаточно денег, чтобы хватило не только на меня, но и на тебя.

– Тем не менее аморально с моей стороны пользоваться вашей добротой, – пытаясь доказать свою правоту, парировала я. – Это ваши деньги. Вы кормите меня, поите, одеваете. Благодаря вам я стала первой модницей Парижа.

– Деточка, – впервые со времени нашего знакомства ласково обратилась ко мне тётя, – а кого мне еще баловать? Мужа у меня нет, детей тоже. Я бесконечно благодарна Богу за то, что Он привел тебя в мой дом. Ты скрашиваешь мои последние дни.

– Тётушка, не говорите так! – взяв ее за руку, ответила я. – За мою короткую жизнь я повидала уже столько смертей, что…

– Хорошо, – прервала меня тётя и поменяла тему разговора: – Допустим, я дам согласие на то, чтобы ты начала работать. Чем бы ты хотела заниматься?

– Я?.. – немного растерявшись, переспросила я. – За четыре года кем я только не работала.

– Да, ты рассказывала мне, девочка, но я считаю, что больше нет никакой необходимости выполнять черную работу. Ты согласна со мной?

– Бесспорно, тётушка, тут вы правы… Возможно, я бы пошла ученицей в мастерскую модистки.

– Что? – возмутилась Наталья Ивановна, побагровев. – Никогда! Никогда дочь моего кузена не будет выставлять напоказ свои прелести.

– Но, тётушка! Это же не обязательно.

– И слушать не желаю… Я и так сгораю от стыда всякий раз, когда вижу на афишах дочку моей старой знакомой по Санкт-Петербургу, которая снимается в… как называется… рекламе чулок. Публично демонстрировать свои ноги! Позор!

– Вы говорите о той девушке с яркой внешностью?

– Да, о ней… И куда ее мать смотрит?

– А вы давно не встречались с вашей знакомой? – задала я вопрос. – Она осталась в России?

– Нет, вот уже пару лет графиня живет в Париже.

– И вы ни разу не увиделись с ней? – изумилась я. – Но почему?

– Я не поддерживаю отношений