Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

Неожиданно открылось окно, и в кабинет ворвался порыв прохладного ветра, сбросив на пол несколько листков со стола и открыв блокнот Екатерины Алексеевны Сергеевой-Тюренн.

– Что ж, если это знак, то нелишне прислушаться к голосу свыше, – промолвил комиссар, придвигая к себе дневник. – По всей видимости, именно в нем скрыт ключ к разгадке тайны.

Глава 16

К тому времени, когда наш корабль вошел в Константинополь, город был оккупирован союзниками, которые разделили столицу Турции между собой. Христианские кварталы остались под юрисдикцией англичан, в Старом городе хозяйничали французы, а в азиатской части господствовали итальянцы. Самих же фактических хозяев, турок, союзное командование отодвинуло на второй план.

На третий день нашего вынужденного заточения (по вине начальника порта и, несомненно, по согласованию с местными начальниками) нам разрешили подойти к пристани Каракёй. Но и тут произошла задержка, поскольку союзное командование не торопилось нас выпускать. На борт прибыл представитель властей и объявил, что мы сможем сойти на берег, только предъявив документы. Те, у кого не окажется бумаг, подтверждающих личность, будут арестованы до выяснения. Другие же помимо документов должны были иметь еще и денежное или имущественное обеспечение или наличие родственников и знакомых в русском посольстве.

Следом за такими заявлениями на корабле поднялась паника, ибо не у всех имелись в наличии паспорта и деньги. К счастью для меня, я имела и то и другое, поэтому ближе к вечеру, после унизительного допроса (а беседу проводили с каждым человеком индивидуально), я наконец-то сошла на берег.

Столица Турции встретила меня холодными сумерками, пронизывающим ветром и снегом. Закутавшись поплотнее в шерстяной платок няни, я, по совету одной дамы, с которой мне удалось познакомиться на судне, направилась на улицу Гран Рю де Пера, которая располагалась в километре от пристани Каракёй.

Через некоторое время это место станет воистину центром русской жизни Константинополя. На Пера поселятся состоятельные эмигранты, остальные русские – на соседних улочках и в переулках. На знаменитой улице появятся русские магазины, рестораны, мастерские, музыкальные и балетные школы, редакции русских газет и журналов и многое другое.

Только к вечеру мне удалось отыскать русское посольство, ставшее впоследствии приютом, госпиталем и справочным бюро для обездоленных и гонимых людей.

Вместе со мной сюда пришли еще человек тридцать, которым повезло выбраться с корабля. Не зная, куда податься в незнакомом городе, они так же, как и я, приняли решение пойти в русскую миссию за подмогой и советом.

– Господа, господа, – услышали мы голос сонного сторожа, – посольство закрыто. Посмотрите на часы. Приходите завтра… Завтра и узнаете, что к чему. А сейчас уходите, господа, не толпитесь тут, иначе я вызову полицию.

Все недоуменно переглядывались, пребывая в растерянности. Садясь на корабль, никто из нас и не задумывался над тем, что будет с нами вдали от Родины и что мы будем делать по приезде в Константинополь. Тогда мы мечтали лишь об одном: выбраться из России, которая стала для нас чуждой, страшной и непонятной. Но, оказавшись на чужбине, мы впервые осознали, что и здесь мы тоже никому не нужны. Что проблемы, с которыми мы столкнулись, – это наши проблемы и никто не будет решать их за нас.

– Что же, – негромко сказал мужчина средних лет, поправляя шапку, – завтра, значит, завтра. Господа, нам необходимо найти кров на ночь… Милейший, может быть, вы посоветуете, куда нам пойти? Денег не так много, поэтому нам бы подошла какая-нибудь ночлежка или меблированные комнаты.

– Отчего не подсказать? – дружелюбно отозвался сторож. – Подскажу… Вон там, через пару кварталов, свернете налево, далее пройдете еще метров сто и увидите гостиницу «Золотой Рог». Ее держит одна вдова, мадам Корнеева. Думаю, она поможет вам разместиться, да и возьмет недорого. А уже утром приходите, господа хорошие.

Уставшим людям ничего не оставалось, как только взять вещи и пойти туда, куда посоветовал сторож. Что касается меня, то я была уже не в состоянии двигаться. Обессилевшая от голода и холода, я опустилась на чемодан и уронила голову на руки. Сколько времени я просидела в такой позе, не знаю. Видимо, я задремала, потому что мои мысли начали путаться, когда я услышала голос:

– А ты что тут сидишь, дуреха? Замерзнешь! Ишь как снег повалил… Да ты жива иль нет?

Я с трудом подняла голову и увидела сторожа посольства, склонившегося надо мной.

– Почему ты не пошла со всеми остальными? И где твои родители? Неужели они бросили тебя здесь одну?

– Я… родители умерли… в России… давно. Ехала с няней на корабле.

– Вот растяпа, – покачал головой сторож, – куда смотрит? Небось и не заметила, что тебя одну оставила.

– Она умерла… там… в море. Несколько дней назад.

– Значит, ты одна-одинешенька тут?

В ответ я только кивнула.

– А почему не пошла со всеми остальными?

– У меня просто уже нет сил, – призналась я и опустила голову. – Если можно, я посижу здесь до утра. Не гоните и не вызывайте полицию. Пожалуйста.

– Да ты околеешь к утру. Вот придут господа и скажут: «Как ты, Семен, допустил, что у тебя на пороге замерз человек?» Не по-людски это… Идем, я чайку налью, согреешься.

Но вместо того чтобы пойти за сторожем, я продолжала сидеть на чемодане, не веря своему счастью.

– Чего замерла? Идем-идем! – повторил Семен, легонько теребя меня за воротник. – Оставь, я сам донесу чемодан.

Напоив меня чаем и дав половинку симита, сторож уложил меня на топчан, пообещав разбудить до прихода начальства. Так прошла моя первая ночь в чужом городе.

Утро принесло лишь разочарование. Русская миссия, принимавшая все новых и новых беженцев, которых с каждым днем становилось все больше и больше, не могла обеспечить всех ни жильем, ни работой. Приезжие с деньгами открывали лавки, рестораны, мастерские, а те, кто остался ни с чем, брались за любую работу: торговали, становились таксистами, нанимались мастеровыми. Склонные к авантюрам устраивали азартные игры. Что касается женщин, то они шли работать официантками или изготавливали цветы, которыми потом торговали. У образованных барышень была возможность стать секретарем или учительницей.

У меня не было большого желания надолго оставаться в Константинополе, поэтому, найдя (по совету того же Семена) дешевую меблированную комнату за пятнадцать пиастров в месяц, я направилась во французское посольство для того, чтобы получить визу.

Хорошее знание языка, а может быть, и трогательный внешний вид сразу же расположили ко мне консула.

– Итак, мадемуазель Сергеева, вы хотите попасть во Францию, а именно