Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

Управления строительства мостов и дорог на западном берегу Суматры. Но тут в судьбу Рутгерса властным образом вмешивается разразившаяся в Европе Первая мировая война. И хотя ни Нидерланды, ни их колонии в боевых действиях не участвуют, однако объем строительных работ и выделяемых кредитов резко сокращается. И тогда уже успевший обзавестись семьей инженер решат расторгнуть контракт и вернуться на родину.

Обратный путь пролегал через Китай, Японию и Соединенные штаты. И здесь, уже в Нью-Йорке, Рутгерсу совершенно неожиданно предлагают занять место зарубежного представителя Нидерландско-Индийской железнодорожной компании. В его задачу будет входить размещение заказов и контроль за их исполнением на американских предприятиях. Параллельно перед Рутгерсом открылось широкое поле для деятельности уже в масштабах международного социалистического движения. И он соглашается. Помимо закупок железнодорожных вагонов, деталей мостов, запасных частей, вступает в местную Лигу социалистической пропаганды и принимает активное участие в издании ее газеты «Internationalist» (впоследствии «New International»). До определенного момента американская полиция смотрит на подобное совмещение сквозь пальцы. Все меняется в 1917 году, после решения президента Вильсона вступить в войну на стороне Антанты. Теперь пацифистские лозунги и интернациональные взгляды, мягко говоря, не приветствуются. Рутгерсу начинает грозить если не прямой арест, то незамедлительная высылка из страны. Для того чтобы спасти столь ценного сотрудника, директор фирмы «Stock en Compagnie» Карел Сток и предлагает ему аналогичный пост зарубежного представителя, но уже в Японии.

А оттуда до Советской России, что называется, рукой подать! Голландского инженера с неизъяснимой силой начинает манить эта загадочная страна, где уже начался великий социальный эксперимент. Но попасть в Москву в 1918 году было не так-то просто. Дальний Восток, напомню, находится в руках интервентов. Дальше, вглубь страны, действуют всевозможные белогвардейские «правительства», поскольку уже произошло выступление Чехословацкого корпуса против советской власти. Тем не менее Рутгерса данные обстоятельства совсем не смущают. Они с женой намереваются рискнуть. Малолетняя дочь оставлена у знакомых в Японии, оба сына-подростка отправлены обратно в США. Компанию Рутгерсам составляют два еврея-социалиста Райзман и Михельсон, стремившихся вернуться на родину из эмиграции. Их Себальд на вполне законных основаниях оформил как своих переводчика и секретаря. А иначе никаких шансов перемещаться по территории, контролируемой белыми, у тех попросту не было. Да и визитная карточка члена Королевского института инженеров Голландии самого Рутгерса и то не всегда могла помочь. Легенда о поисках концессий вполне правдоподобно звучала лишь в пределах владений генерала Хорвата, Самарского Комуча или Уфимской директории. А дальше? Как пересекать многочисленные линии фронтов?

Тем не менее еще во Владивостоке Рутгерс постарался запастись всеми необходимыми документами. В том числе и рекомендательным письмом голландского консула к командующему Чехословацким корпусом. Оно еще сыграет свою роль. Пока же Рутгерс вместе с женой, секретарем и переводчиком добираются до Харбина. Оттуда они планировали подняться вверх по Сунгари до Благовещенска. Однако получить заветное место на одном из последних пароходов оказалось невозможным. Пришлось возвращаться на вокзал и отправляться на станцию Маньчжурия, пройдя по пути проверку еще и со стороны импровизированных постов атамана Семенова, который вообще никому не подчинялся. Впрочем, представительный вид и солидные документы голландского инженера и здесь не вызвали никаких подозрений.

За Маньчжурией фактически начиналась линия фронта. Через нее Рутгерса и его спутников согласился перевезти ночью один из крестьян на своей подводе. Очутившись в расположении красных, респектабельный доселе иностранец извлек из своего загашника совершенно иные бумаги. А именно – членский билет Социал-демократической партии Нидерландов, мандат американской Лиги социалистической пропаганды и так далее. Но на этом его приключения отнюдь не закончились. Ведь в стране полыхала Гражданская война, положение властей на местах было зыбким и неустойчивым. Совсем как в том фильме: «Опять власть меняется!»

Не успела через Читу маленькая делегация добраться до Верхнеудинска, как его заняли белые. Пришлось снова доставать прежние документы. Ситуация осложнялась тем, что за время пребывания в стане красных Рутгерс и его спутники не особо скрывали свои политические взгляды. Даже написали несколько статей для местных газет. А значит, теперь многократно возрастал риск разоблачения. Пользуясь неразберихой, воцарившейся в городе после смены власти, вся четверка постаралась ускользнуть из Верхнеудинска при первой же возможности. На вокзале им удалось раздобыть билеты до Иркутска. Пускай в теплушке, а не в классном вагоне – наплевать! Жизнь дороже!

Из Иркутска путники перебрались в Челябинск. Там «секретарь с переводчиком» неожиданно разоткровенничались с представителями местных меньшевиков и едва не поставили всю группу на грань провала. От неминуемого ареста их спасло то самое рекомендательное письмо на имя командующего Чехословацким корпусом. Тем не менее задерживаться здесь явно не стоило. Воспользовавшись своим положением знатного иностранца, Рутгерс выбил всей компании места на отходившем в Сызрань пароходе. То была опять прифронтовая зона. В Сызрани пришлось проделать тот же трюк, что и на станции Маньчжурия. За тысячу рублей один из крестьян согласился перевезти их лесами в расположение красных. И не соврал.

Последовали долгие и утомительные проверки. Теперь уже – со стороны большевиков. Так или иначе, но 23 сентября 1918 года вся группа, наконец, добирается до Москвы. Почти сразу их закружил водоворот местной политической жизни. Рутгерс делает доклад во ВЦИК, встречается с Лениным и даже получает должность генерального инспектора водных путей! С самыми широкими полномочиями он отправляется из Петрограда по Неве и Ладожскому и Онежскому озерам, через Мариинскую водную систему, затем вниз по Оке до Нижнего Новгорода и по Волге – до Казани. Наступившая зима прерывает поездку, и Рутгерса перебрасывают на новый ответственный пост. 1 января 1919 года Латвия ненадолго становится советской. В Риге сразу же образовывается лояльное большевикам правительство. Его президент, коммунист Стучка, вместе с другими специалистами приглашает и голландского инженера в качестве технического консультанта по портовым и гидротехническим сооружениям.

Находится поручение и для жены Рутгерса – Барты. В марте в Москве должно будет состояться открытие первого конгресса новоявленного III Коммунистического Интернационала. В связи с этим ей и поручается проездом через Германию вернуться в Нидерланды и передать приглашение на него делегатам от европейских социалистических партий. Параллельно Барта Рутгерс снабжается и большим количеством драгоценностей, предназначенных как для дальнейшего использования для нужд революционного движения, так и для придания ей облика респектабельной дамы на пунктах пограничного контроля. Данная предосторожность оказалась совсем не лишней. Совсем как в случае с рекомендательным письмом к командующему Чехословацким корпусом!

26 января 1919 года, в отчаянный мороз, отважная женщина тронулась в путь. Между Советской Латвией и Восточной Пруссией пролегала полоса «ничейной земли». До ближайшего постоялого двора ее, закутанную в тулуп, довез на санях красноармеец. Дальше Барте предстояло действовать самостоятельно. Переночевав и