Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— От борьбы с половцами пострадает больше детей и женщин, чем от войн княжеских, — Мономах вздохнул, сокрушенно покачав головой.

— А какие женщины и дети пострадали от воинов хана Иляса?

Свирид ждал ответа на свой вопрос. Князь Владимир молчал.

— Молчишь?

— Думаю, Свирид, — неспешно ответил Мономах. — Думаю. Много ли найдется последователей у хана Ильи?.. Но это — путь мира.

— Это верный путь, мой князь.

— Да, это путь, — согласился Мономах. — А есть и путь встречный. У нас мало дружинников, имеющих детей, и много дружинников, жен не имеющих. Может быть, нам следует договориться с половцами, чтобы их молодые вдовы искали мужей среди наших дружинников? Поговори об этом с ханом Илясом, друже.

— Мой кунак хан Иляс слишком молод и слишком счастлив для таких разговоров, — сказал Свирид. — Он юн и прекрасен в своей первой любви. Он в ослеплении, друг мой, и не следует нам с тобой перечеркивать его первого счастья.

— Мой отец тоже был в ослеплении, когда внезапно умерла моя матушка, великая княгиня Анна. И батюшка, кстати прекрасный полководец, настолько растерялся, что женился на половчанке, названной при крещении Анной. И ее возненавидели все женщины Двора. Все, побратим. И кто говорит, что ее отравили, а кто — что отравилась сама, не выдержав этой ненависти. И батюшка уж никогда более не водил рати в сражения. Ты знаешь об этом не хуже меня, но мне это еще и приснилось. Как в яви.

— Двор — не Русь, мой князь, — вздохнув, сказал Свирид. — При дворе каждый боится потерять свое место. Каждый. Там борются за место, а на Руси борются за жизнь. И поэтому нам надо брать пример с Иляс-хана. Счастливого Иляс-хана. Кстати, мой князь, почему ты отдал ему славу своей победы? Это ведь ты предложил ударить конницей в тыл?

Мономах улыбнулся:

— Чем раньше воин ощутит сладость славы, тем острее он ее почувствует, мой друг. Я почувствовал ее в тринадцать лет, когда убил барса, хан Иляс — в двадцать. Каждому — свое.

3

Потеряв еще в детстве отца, а в ранней юности мать, хан половецкой орды Иляс, во крещении Илья, и впрямь был счастлив, как никогда в жизни. Его чистая, порывистая душа доселе не знала ни любви, ни даже влюбленности. Круглый сирота, Иляс испытывал сейчас такой прилив счастья, такой восторг и такое упоение, каких ранее и во сне не мог увидеть.

И Надежда была счастлива. С детства воспитанная на былинах о сказочных и реальных богатырях, она восторгалась не только их отчаянной смелостью, но и мастерством, и ловкостью, и военной расчетливостью. Вот почему Надежда была счастлива уже с того мгновения, когда ей только еще поручили преподнести кубок славы герою, удостоенному высшего признания своей доблести и отваги.

Оказалось, что их юные чистые сердца давно стремились навстречу друг другу…

Так в кольчуге вождя половцев появилась огромная дыра. Ровнехонько против сердца.

Правда, пока еще сердце не болело…

Глава седьмая

1

В предзоревой истоме, когда влюбленные всего мира, израсходовав все силы до дна, сладко дремлют, обняв друг друга, в опочивальню хана Иляса и Надежды ворвались трое вооруженных половцев, один из которых был ранен.

— Великий хан, дальняя родня Итляра с рассвета громит наши коши!..

Как ни сладко спалось Илясу, а вскочил он мгновенно.

— По коням!..

— Не пущу…

Как все женщины на свете, молодая жена при первом же известии, что ее возлюбленный спешит в бой, вцепилась в супруга обеими руками.

— Не пущу… Не пущу… Не пущу!.. — причитала она.

Ласково, но твердо хан Иляс отцепил ее руки и ловко закатал жену в одеяло.

— Жди здесь. Я вернусь!..

Все они так говорят. А многие ли возвращаются?.. Этот вопрос мучительно терзал Надежду. Вот почему, поспешно выпутавшись из одеяла, она бросилась не за мужем, а к отцу, великому богатырю боярину Ратибору, наместнику великого князя Киевского Святополка на прозрачной границе с боевыми улусами половцев.

— Батюшка! Батюшка!.. Милый батюшка, повели вернуть мою любовь!..

— И куда же это твоя любовь сбежала? — вытирая лицо полой кафтана, резонно поинтересовался Ратибор.

— В бой! В бой!.. — крикнула заполошно Надежда. — А его же убьют! Убьют!..

— Ну, в бой — это же очень славно. Это ведь не к бабе же какой…

Тут он сообразил, что никакого боя быть не должно, что с Великой Степью подписан мир, что…

— Эй, кто там!..

Вошел личный телохранитель.

— Звал, боярин Ратибор?

— Девчонку бабам отдашь, пусть вместе повоют. А я занят.

Охранник сграбастал Надежду и уволок ее на женскую половину, а Ратибор, впав в некоторое смятение, поспешил к самому надежному советнику — князю Владимиру Мономаху, отвечать за спину которого он еще в юности дал славянскую роту.

— Дозволишь, великий князь?

У Мономаха сидел Меслим.

— Я — не великий князь, боярин Ратибор.

— Будешь великим, будешь, — сердито сказал Ратибор. — Война в Великой Степи началась. Напали на орду Иляса, он помчался к своим, а я дочь бабам передал для всяких рыданий.

— Так. Значит, мир нарушен.

Мономах встал, хмурясь, зашагал по палате. Спросил наконец:

— Может, Отдельную дружину Железяна хану Илясу в подкрепление отдать?

— Не примет, — вздохнул Ратибор. — Это — его война. Личная.

— Ох, не к месту, не к месту!.. — с досадой бормотал Мономах. — Не иначе как родственничек мой Святополк кого-то натравил, не иначе. Поджег Половецкую Степь…

— Ну, это вряд ли, — сказал Ратибор. — Его в Боярской думе неплохо потрясли. И еще потрясут.

— Мир нам нужен. Мир, а не война!.. — почти выкрикнул Мономах (видать, наболело). — Союз князей — вот что спасет Русь!.. Ну, как же мне в головы вам это втемяшить?.. Ведь рискуем страну свою, отчизну нашу потерять!.. Русь Святую!..

— Ты горячишься, мой князь, — негромко сказал Меслим. — Да и ты, богатырь, тоже.

— Стало быть, Совет нам нужен, — решил Ратибор, успокаиваясь. — Что ж, пошлю за Добрыней…

— И за Свиридом! — крикнул Мономах. — Без него мы тут не разберемся!..

— Немедля вышлю.

— Одвуконь!..

2

Хан Иляс мчался во главе конной лавы среди самых опытных своих конников, выигравших недавнее сражение у хана Итляра. Под командованием Бельдюза они способны были дать встречный бой и отбросить атакующих. Пока противник будет приходить в себя и перестраивать ряды для новой атаки, найдется время, чтобы оценить силы сторон и сообразить, как вести бой дальше.

Хану Илясу удалось своим ударом срезать ощетиненный саблями вражеский клин, остатки которого спешно отошли к своим. Он выиграл меньше