Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Ну, зачем звал, боярин? — спросил князь Владимир, поочередно обнимая друзей.

— Повеление великого князя Киевского Святополка Изяславича, мой князь.

— Готов его выслушать, наместник.

— Великий князь повелел тебе, князь Мономах, немедля выступить с личной дружиной в Богемию, где и дать отпор врагу, посягнувшему на Русь.

— Но у тебя же нет никакой личной дружины, князь Владимир, — с удивлением уставился на Ратибора Железян. — И Святополк об этом отлично знает…

— Да, повеление — ловушка, — добавил Меслим. — Надо все хорошенько обдумать.

— Повеление есть повеление, — усмехнулся Мономах. — И повеления великого князя Киевского исполняются без размышлений.

— Князь Мономах — мой названый отец, — воскликнул хан Иляс. — И я иду вслед за названым отцом.

— Молодец, дважды славный хан! — басом возвестил Железян. — И я иду вослед князю Мономаху. А то дружинники мои что-то застоялись. Где эта самая… как ее, Богемия, что ли? Кто знает?

Меслим усмехнулся. Все молча переглядывались.

— Наместника спросим, — решил Железян. — А где она, эта Богемия, господин наместник?

Ратибор нахмурился. Подумал. Почесал затылок.

— Надо поразмыслить, — вздохнул он. — Что у нас на восходе солнца?

— Степи, — сказал хан Иляс. — Степи во все стороны, так что для Богемии там и места нет.

— Верно, — отметил Ратибор. — А что имеем с полуденной стороны?

Помолчали.

— Знаю из священных книг, — сказал Мономах, — там — гора Арарат, к которой пристал Ной во время потопа. И никакой Богемии там тоже не видится.

— Ну, а с полуночной стороны?

— Мгла, темь и снег со льдом и крепким морозом в вечные зимы, — махнул рукой Железян. — Бывал там. Мне дружину кормить надобно.

— А вот коней там кормить нечем, — добавил Меслим. — Как же ты обошелся, воевода?

— Сено в тороках возил.

— Стало быть, и полуночная сторона отпадает. — Ратибор вздохнул. — Остается сторона закатная, но там — поляки живут, а кто за ними — не ведаю.

Опять помолчали.

— Гляньте, где солнце скрывается, — посоветовал Меслим.

— Значит, где-то за поляками и Богемию нам искать, — подвел итог Владимир Мономах. — Только поляков как-то обойти надо, они обидчивы и драчливы.

— Я прикрою, — улыбнулся хан Иляс. — Поляки о кочевниках наслышаны и меня не тронут.

— Три дня на сборы уйдет, не меньше, — вслух размышлял Мономах. — Потом — доклады о готовности, смотры дружинам — еще дня три.

— Больше, — возразил Железян. — Чтобы дружину к военному походу подготовить, надо ведь и самой дружине дать хоть сутки отдыху. Чтобы отоспалась.

— Значит, так решим, — заключил Мономах. — Выступаем по готовности.

— Я с тобой, мой князь, — сказал Меслим. — Одного не отпущу.

Глава восьмая

1

Поляков обошли, как и предсказывал хан Иляс. Завидев кочевников, они первым делом прятали детей, потом скотину, а потом и сами старательно прятались. Одного даже пришлось насильно отловить, чтобы растолковал, как попасть в Богемию.

Пленного допрашивал князь Мономах, на латинском языке, поскольку поляки были католиками и латынью владели. Меслим следил за беседой, а когда она закончилась, посоветовал отпустить поляка.

— Зачем ты пленного отпустил, князь? — с неудовольствием спросил Железян.

— Никогда не плоди врагов, но всегда плоди друзей, — заметил Меслим.

А Мономах пояснил:

— Узнал, что нужно, и отпустил.

— Что же ты узнал?

— Богемия лежит за поляками в Земле Чешской. И что будем делать?

— Ты, князь, лучше скажи, зачем эта Богемия вдруг великому Киевскому князю понадобилась? — хмуро сказал Железян. — Сдается, единственно затем, чтобы обвинить тебя, если откажешься следовать повелению.

— Я это понял сразу, — усмехнулся Мономах. — И что это он меня невзлюбил?

— Завидует тебе, — вздохнул Меслим.

— Чего мне-то завидовать?.. Просто яро невзлюбил, вот и всё.

— Он всех невзлюбил, — буркнул Железян.

— Всех людей, скотов и весь Мир Божий, — уточнил Меслим.

— Но это же невозможно!

— А ты со своим побратимом потолкуй, — посоветовал Железян. — Святополк слишком жаден, завистлив и мелочен для того, чтобы быть воистину великим. Он увяз в своей жадности по самую макушку. Боярская дума дала ему отпор, и сейчас он шатается так… мне старейшина думы рассказал. Самое время тебе, князь Мономах…

— Нет, — жестко ответил князь Владимир. — Только Союз князей с крестным целованием спасет Русь Великую от междоусобиц. Только Союз!..

— Ну…

— Ну, до этого надо еще в Чешскую Землю пройти, — хан Иляс не любил споров. — А то ты, мой князь, так и не исполнишь повеления великого князя Киевского Святополка.

— Это ты правильно заметил, сынок, — кивнул ему князь Владимир. — Давай, с Богом, в Чехию.

— Воистину, что с самим Господом Богом, — вздохнул Меслим.

Хан Иляс шел в авангарде Мономахова войска, так ни разу и не вступив в бой. Ни в Польше, ни в Чешской Земле. Это объяснялось невероятным ужасом перед кочевниками, который Европа извлекла из легенд об особой, изощренной жестокости таинственных жителей Дикой Степи, которых и в глаза-то никогда не видала. Легенды распространяла прежде всего католическая церковь через монахов, безграмотных ксендзов и паникеров из обленившегося дворянства. Ужас валом катился по Европе, и целые народы впадали в панику, поспешно отходя в горы, в теснины, бросая не только города и селища, но и хорошо укрепленные замки.

— Бегут!.. — с неудовольствием докладывал командующий авангардом хан Иляс. — И в Польше бежали, и в Чешской Земле побежали. Если так будут бегать, мы никакую Богемию не возьмем.

— Почему же не возьмем? — благодушествовал Железян.

— Расступятся, — усмехался Меслим.

— Нам велено взять Богемию? Велено. Вот мы и возьмем ее, — похохатывал Железян.

В Богемию вошли без боя.

— На поток и разграбление! — повелел князь Мономах. — Должны же мы доказать великому князю Киевскому, что взяли… как называется этот городок на пути?

— Пардубиц.

— Вот из него и везите подарки в Киев.

— Степь подарков не берет, — твердо сказал Иляс. — Степь берет добычу, а добычи не было.

— Это ваше дело, — пожал плечами Мономах. — Сами и разбирайтесь.

— Мои парни не гордые, — усмехнулся Железян. — Мы и возьмем, что под руку попадется.

— Тебе не кажется это странным, мой князь? — тихо спросил Меслим.

— Что именно?

— А то, что никакая Богемия, ни Чехия великому князю не нужна.

— Это я понял, — вздохнул Мономах. — Но цель? Должна же быть во всем этом какая-то цель?

— Удалить тебя из твоего замка.

— Выстави-ка на всякий случай дозоры в обе стороны, хан Иляс, — подумав, сказал Мономах. — Береженого Бог бережет. Все может быть.

Не успели дружинники Железяна как следует покопаться в оставленном без боя городе, как с восточной стороны примчался дозорный:

— Сполох!.. Сполох!..

— В чем дело? — строго спросил хан Иляс.

— Английскую королеву Гиту вместе с детьми пытаются захватить!..

— Кто?!! — гаркнул Мономах.

— Не сказал посыльный! Не сказал!.. Без слов