100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

с королем Франции, во время его плена прибравшим к рукам некоторые города и замки Нормандии, Ричард, невзирая на запрет папского престола, впервые ввел в Англии рыцарские турниры:

«Славный король Ричард, приняв во внимание то, что в бою более опытны те, кто больше тренируется и обучается, определил, что рыцари его королевства должны тренироваться в пределах своих собственных земель, поскольку в этих воинских играх они смогут научиться настоящему военному искусству и приобрести военный опыт».

Для того, чтобы заполучить ключ к Руану, Ричард возвел в излучине Сены сильно укрепленный замок Шато-Гайяр («Дерзкий замок»). Он очень гордился новой крепостью, ласково называя ее «мое чудесное дитя».

– Даже если бы ее стены были железными, я бы взял ее! – в гневе воскликнул Филипп Август. На что Ричард ему отвечал:

– Даже если бы они были из масла, я бы удержал ее!

В битве при Жизоре Львиное Сердце вновь нанес королю Филиппу тяжелое поражение, и в 1199 году враги заключили очередное перемирие. Но вскоре судьбе было угодно прервать жизненный путь героя.

Однажды королю сообщили интересную новость: на землях виконта Лиможского Видомара найдено удивительное сокровище – рельеф из золота, изображающий императора и его семью, сидящих вокруг золотого стола. Ричард, испытывавший денежные затруднения из-за продолжительной войны, потребовал от своего вассала выдачи клада. Однако виконт не пожелал делиться с сюзереном. Тогда Ричард осадил его замок Шалюз – слабую и плохо защищенную крепость. Король нисколько не сомневался в успехе осады, и вот именно в тот момент, когда гарнизон крепости уже готов был капитулировать, арбалетная стрела вонзилась в шею героя чуть повыше левого плеча. Наконечник стрелы удалили, но вскоре началась гангрена, и Ричард понял, что он обречен. По его приказу привели лучника Пьера Базиля, сделавшего этот роковой выстрел. На вопрос Ричарда, почему он стрелял в него, Базиль отвечал, что сделал это из мести: король убил его отца и братьев. Великодушный Ричард приказал выдать юноше 100 шиллингов и отпустить с миром. Но этот его приказ не был выполнен: после смерти Ричарда, последовавшей 6 апреля 1199 года, со стрелка заживо содрали кожу, а труп затем повесили на крепостной стене.

Заклятый враг Ричарда, Леопольд Австрийский, не смог порадоваться его преждевременной гибели, так как к тому времени он и сам уже был мертв. О страшной смерти герцога подробно рассказывает каноник Вильям Ньюбургский в «Истории Англии» (кн. V, гл. 8): «Разбогатев благодаря выкупу за своего благородного пленника, он созвал ноблей своей земли и решил торжественно отпраздновать Рождество Господне с большой показной роскошью… В день рождения св. Стефана [20 декабря], после обеда, он выехал, чтобы посостязаться на копьях со своими рыцарями, и случилось так, что его лошадь упала, сбросив всадника, и раздробила ему ногу, так, что сломанные кости прорвали кожу и вышли наружу… На следующий день нога выглядела столь почерневшей, что лекари решили, что необходима ампутация, но не было никого… кто мог бы провести ее. Наконец, был вызван его капеллан и принужден к этому – пока сам герцог, своей рукой приставил топор к кости своей ноги, тот, с помощью молота, в три удара обрубил ногу. Затем лекари применили лекарства, а когда они пришли к нему на следующий день, то по несомненным признакам они почувствовали, что он находится у врат смерти… Когда он отошел к Господу… тело герцога оставалось без погребения в течение нескольких дней [по вине непочтительного сына]».

Ричард Львиное Сердце был прежде всего рыцарем, а уж затем королем. Он сражался всю жизнь, но, кроме громкой славы, почти ничего не добился. Наделенный многими достоинствами, Ричард имел немало и недостатков. По словам его биографа Джемса, Ричард «это тип своего времени; его хорошие и дурные свойства верно представляют собой пороки и достоинства феодализма и рыцарства».

13. ПЕВЕЦ ВОЙНЫ

БЕРТРАН ДЕ БОРН (ок. 1140-1215)

Один из самых выдающихся трубадуров XII века, неукротимый рыцарь Бертран де Борн, жил в Лимузене, в замке Аутафорт, вместе со своим братом Константином. Этот крепкий замок, где до поры до времени братья проживали в мире и согласии, возвышался на берегу озера в центре Бориского леса, господствуя над селением Бельгард, что в Дордони.

Всю свою жизнь Бертран де Борн провел в сражениях и побуждая к сражениям других. Он любовался войной, как художник любуется прекрасным пейзажем; вид пробитых щитов, сломанных копий, искореженных шлемов, закованных в цепи пленников радовал его глаз. Ему нравилось видеть льющуюся кровь, трупы врагов, богатую добычу, отнятую у неприятеля. Это был страстный певец войны. Все его чувства ярко переданы в «Сирвенте о войне»:

Люблю я видеть, как народ,

Отрядом воинским гоним,

Бежит, спасая скарб и скот,

А войско следует за ним,

И, радуясь душою,

Смотрю, как замок осажден,

Как приступом берется он,

Иль вижу над рекою

Ряды построенных полков,

Укрытые за тын и ров,

И также люб тот рыцарь мне,

Что, первым ринувшись вперед,

Бесстрашно мчится на коне

И войску бодрость придает

Отвагой удалою.

Лишь только битва закипит,

Пусть каждый вслед за ним спешит,

Рискуя головою:

Достоин тот похвальных слов,

Кто и разить, и пасть готов!

Дробятся шлемы и щиты

Ударом палиц и мечей.

Редеют воинов ряды,

И много мечется коней,

Не сдержанных уздою.

Кто соблюдает честь свою,

Быть должен одержим в бою

Заботою одною –

Побольше размозжить голов.

А страха нет для храбрецов!

Жизнь в мире мне не дорога:

Не любо есть мне, пить и спать.

Люблю я крикам «На врага!»

И ржанию коней внимать

Пред схваткой боевой;

Мне любы крики «Помоги!»

Когда сшибаются враги

И бьются меж собою,

И средь поломанных древков,

Мне любо видеть мертвецов.

Война для Бертрана – родная стихия, образ мыслей и жизни. Он не приемлет никакой другой формы жизни, насмехаясь над теми рыцарями и баронами, что стремятся жить в мире:

«Они как плохой металл, из которого, как не переплавляй и не обрабатывай его, ничего не сделаешь; даже шпора не заставит их пуститься вскачь или рысью… Они исполнены отваги с наступлением зимы, но теряют свою храбрость весной, когда приходит время действовать».

Но война не может продолжаться бесконечно. Когда прекращаются битвы и наступает мир, неистовый приверженец войны впадает в уныние:

«Достоинство и честь мертвы. Есть королевства, но нет больше королей; есть графства, но нет больше графов; существуют мощные замки, но нет у них владельцев. Еще можно увидеть прекрасных дам и красивые одежды, и хорошо