100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

Имея такой воинственный нрав, трудно уживаться с людьми. Неудивительно поэтому, что у него возникли раздоры с братом из-за замка Аутафорт. Желая обелить себя и взвалить всю вину на брата Константина, Бертран пишет:

Я поделиться чем богат

До полденье последних рад,

Но если кто мне скажет: «Мало!»,

Будь это хоть кузен, хоть брат,

Тотчас даров лишу нахала.

Бертран изгнал брата из родового замка, сделавшись его единственным владельцем. Константин направил свои жалобы к их сюзеренам, виконту Лиможскому и герцогу Аквитанскому Ричарду Львиное Сердце. Последний принял его сторону в этом семейном конфликте. Скорее всего, это и побудило Бертрана де Борна присоединиться в 1182 году к возмутившимся против Ричарда баронам. Мятежники поддержали притязания Генриха Плантагенета, младшего брата Ричарда. Ожесточенную борьбу между принцами Бертран де Борн еще больше разжигал своими воинственными сирвентами. Это плохо для него закончилось. Ричард при поддержке арагонского короля осадил и захватил Аутафорт, изгнал оттуда трубадура и передал замок Константину. Однако вскоре Ричард, любивший музыку и сам неплохой певец, покоренный талантом Бертрана, вернул ему замок. Бывшие враги подружились и попеременно услаждали слух один другого сирвентами и тенсонами. Бертран, тоже искренне полюбивший доблестного короля-рыцаря, прозвал его за бескомпромиссный характер «мой Да-и-Нет».

Не все песни знаменитого трубадура о войне. Есть и лирические произведения. Например, любовные песни, в которых он воспевал Матильду, сестру Ричарда Львиное Сердце и супругу Генриха Саксонского, или «Плач», посвященный брату Ричарда, молодому Генриху, умершему от лихорадки.

Типичный феодал, Бертран де Борн, так же, как и все прочие дворяне, презирал, ненавидел и опасался крестьян, веками гнувших спину на своих высокомерных господ. Это хорошо видно из его «Сирвенты о крестьянах»:

Мужики, что злы и грубы,

На дворянство точат зубы,

Только нищими мне любы!

Любо видеть мне народ

Голодающим, раздетым,

Страждущим, не обогретым!

Пусть мне милая солжет,

Ежели солгал я в этом!

Нрав свиньи мужик имеет,

Жить пристойно не умеет,

Если же разбогатеет,

То безумствовать начнет.

Чтоб вилланы не жирели,

Чтоб лишения терпели,

Надобно из года в год

Всех держать их в черном теле.

Кто своих вилланов холит,

Их ни в чем не обездолит

И им головы позволит

Задирать, безумен тот.

Веди виллан, коль укрепится,

Коль в достатке утвердится,

В злости равных не найдет,

Все разрушить он стремится.

Если причинят виллану

Вред, увечье или рану,

Я его жалеть не стану,

Недостоин он забот.

Если кто о нем хлопочет,

Он тому помочь не хочет,

Хоть немножко, в свой черед,

Злобой он себя порочит.

Люд нахальный, нерадивый,

Подлый, скаредный и лживый,

Вероломный и кичливый!

Кто грехи его сочтет?

Он Адаму подражает,

Божью волю презирает,

Заповедей не блюдет.

Пусть Господь их покарает!

Свой незаурядный талант Бертран де Борн обратил во зло людям. Его ненасытная страсть к сражениям, а значит, и к самой смерти, готовность ради войны поднять брата на брата, восстановить сына против отца, побудила Данте поместить трубадура в безднах своего Ада; там он, обезглавленный, вечно бродит в тоске, держа в руках вместо фонаря свою собственную голову:

Из сумрака явился дух безглавый,

И голову он, как фонарь кровавый,

Держал в руке. Чуть слышный стон: «Увы»

Сорвался с уст кровавой головы.

Она ему светильником служила,

Себе собой светил несчастный дух.

И два в одном, один терзался в двух,

Как высшая повелевала сила.

Приблизившись к подножию моста,

Он голову приподнял над собою,

И скорбные промолвили уста:

«Кому страшней назначена судьбою

Казнь за грехи? Тень рыцаря-певца

Ты видишь ныне, тень Бертран де Борна,

Советам чьим король внимал покорно.

… Я запятнал себя позорным делом,

И вот за то, что близких разлучил,

Находится мой мозг в разлуке с телом.

Меня закон возмездья поразил».

(Данте, «Ад», песнь 28).

14. КРОВАВОЕ СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

ГЕНРИХ ШЕСТОЙ (1165-1197, германский император с 1190 г.)

Сын германского императора Фридриха Барбароссы, Генрих VI, худой как щепка, с диким взором и бледным, угрюмым лицом, оставил по себе недобрую память. Жестокий сверх всякой меры, алчный, злопамятный и вероломный, он, подобно другим своим предшественникам, стремился к воссозданию универсальной Римской империи, облеченной властью над всем миром. Для жителей Европы Генрих VI стал настоящим пугалом, заслужив прозвище Грозного.

В 1186 году Генрих женился на Констанции, тетке короля Сицилии Вильгельма Доброго, что дало ему повод заявить свои права на норманнское королевство Обеих Сицилий; однако на этом поприще он столкнулся с ожесточенным сопротивлением населения, избравшего королем брата Констанции, храброго Танкреда ди Лечче. Генрих повел против него непримиримую борьбу. Чтобы иметь возможность короноваться, он не остановился перед предательством, отдав на разграбление римлянам город Тиволи, их старого соперника. Этим актом, по признанию немецкого летописца, Генрих «не в малой степени опозорил империю».

В феврале 1194 года умер король Танкред, оставив после себя наследником трехлетнего сына Вильгельма. Генрих VI, воспользовавшись благоприятным моментом, выступил в поход. За несколько лет королевство Обеих Сицилий было покорено беспощадным завоевателем. Поход Генриха сопровождался неслыханными зверствами: всех родственников покойного короля казнили, с живых пленников сдирали кожу; сына Танкреда злодей повелел оскопить и ослепить, и даже прах норманнского короля он не оставил в покое – тело Танкреда вырыли, изуродовали и выбросили из могилы.

Ограбленные и запуганные итальянцы, возненавидевшие немецких варваров, прозвали их бесчеловечного вождя «Кровавым Северным Сиянием». Среди людей распространилось пророчество, согласно которому Генрих VI вовсе не человек, а бич Божий, посланный для наказания народов за их грехи.

В конце 1196 года итальянцы, доведенные до полного отчаяния грабежом немцев и тиранией императора, подняли против них восстание. В заговоре, возглавленном неким Джордано, приняли участие представители знати и духовенства. Они призвали народ на борьбу против кровавого тирана. По некоторым сведениям, даже жена Генриха, Констанция, оказывала тайную помощь соотечественникам.

Император потопил в крови вспыхнувший мятеж. Зверства немцев приводят в ужас: несчастных мятежников перепиливали пополам, сжигали на медленном огне, живьем зарывали в землю. Джордано они короновали раскаленной докрасна железной короной. Кровавый террор вновь воцарился в истерзанной стране.

Сразу после завоевания Южной Италии грозный владыка направил ультиматум византийскому императору, требуя от него уступки территорий на Балканском полуострове, между Диррахием и Солунью, ранее завоеванных Гогенштауффенами, но потом возвращенных ими Византии, а также возмещения убытков, понесенных Фридрихом Барбароссой во время крестового похода. Устрашенный император Алексей ввел в государстве особую «алеманнскую подать» (греки называли германских королей алеманнскими) и даже снял драгоценные украшения с императорских гробниц в Константинополе, дабы