Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

В этой стадии местской жизни деятельность веча крупного центра не отличается от деятельности веча меньших непривилегированных мест. Если прежде, в XIII–XIV вв., вече большого привилегированного места оказывало поддержку претенденту на стол великого князя, призывало к себе князя на княжение, самостоятельно сносилось с другими крупными центрами, то теперь, в XV в., эта сторона деятельности веча постепенно сокращается: все внимание веча сосредоточивается на местных делах, на вопросах, затрагивающих непосредственно местные интересы.

Прежние тесные связи места с волостью сохраняются по-прежнему, пока не разорвет их введение Магдебургского права. Но связи эти обнаруживаются уже не в политической сфере, как было это прежде. Место и волость одинаково подчинены административной власти господарского наместника и наместника-державцы, одинаково подлежат его суду, несут свои общие повинности, платят свои общие подати. При такой общности многих сторон жизни вече затрагивает и решает вопросы, одинаково интересующие и волнующие место и волость.

Вече мещан и волощан сообща обсуждало административную деятельность господарского наместника, подвергало критике его действия, рассматривало его распоряжения. Здесь же, на вече, решали, какие принять меры против притеснений наместника, как искать у господаря справедливости. Вот, например, в Черкассах обострились отношения между наместником и населением. Население решило обратиться к великому князю с жалобою на притеснения наместника. Вняв жалобе мещан и всего поспольства, господарь послал в Черкассы разобрать на месте жалобы мещан и поспольства п. Андрея Немировича и дворянина господарского Марка Васильевича. «З росказанья господарского короля е. м…выезджали есмо до Черкасс смотрети пана старосту Черкаского… з мещаны… и всим поспольством» начинают посланные на разбор жалоб свой уставный лист[197].

Обсуждало вече и податные отношения, тяжесть податного бремени. Устава п. Семену Полозовичу на держанье замка Речицы заканчивается очень важным указанием: если устава окажется для населения тяжела («тяжка людем нашым»), то господарь установит иную уставу[198]. Таким образом населению предоставлена возможность сделать господарю представление относительно «тяжкости» уставы. Когда выяснится, что данная п. Семену Полозовичу устава тяжела для населения, жители могут, собравшись вместе, обсудить сообща вопрос о «тяжкостях», выработать текст заявления и выбрать из своей среды делегатов, которые лично бы явились к господарю и сделали соответствующие разъяснения о тяжкостях данной п. Семену уставы.

Обсуждая податные отношения, вече выносило и соответствующие решения. Считая отяготительною для себя всю сумму податей, население искало каких-нибудь способов уменьшить податное время. Так, например, население старалось привлечь наместника-державу к участию в повинностях, возложив на него известную долю повинностей. Если можно было б привлечь наместника к стороже, то соответственно уменьшилась бы доля участия населения в стороже. Так же обстояло дело и с другими повинностями.

Центральная власть знала, что участие наместника в повинностях жителей является облегчением для последних, и порой делала соответствующие распоряжения. Именно такое совместное исполнение повинностей державцею и населением устанавливается, например, уставою господарскою п. Семену Полозовичу на держанье Речицы: «на сторожу полную» державца должен выправлять человека, а «вси речычане» – двух человек, «также и пенязи, коли будути на тую сторожу зметывати, они мають давати по два гроши, а державца – трети грош»[199].

План Речицы в XVII в.

Население на вече сообща обсуждало вопрос о распределении повинностей и, выработав свои desiderata (лат. напутствие, пожелание. – Ред.), старалось склонить к ним наместника-державцу. Если население «зволило» и «злобило», а наместник принимал во внимание эти желания и обещал с ними сообразоваться в будущем, то получалась обязательная для обеих сторон устава. Так было в Черкассах при улаживании конфликта между населением и наместником. Мещане и поспольство обсудило дело и их desiderata представлены были на рассмотрение наместника и п. Немировича и легли в основу уставы, нормирующей отношения черкассцев к наместнику-державце. Таким образом, устава явилась плодом «зволенья» обеих сторон[200]. И население, и наместник должны в будущем поступать согласно с уставою, «водлуг зволенья своего с обеюх сторон… яко ся на то они сами вводили»: ни та, ни другая сторона не должны «ламать уставы, выступать». «Зволенье» населения с наместником затрагивало целый ряд важных для населения вопросов соглашение об исполнении сторожи городовой тоже принято в Черкассах, как и в Речице. Соглашение это установлено между наместником-державцею, с одной стороны, и мещанами, с другой. Сторожа городовая нанимается за деньги наместником, а деньги для этого найма собирают между собою мещане. Участвовать в денежном сборе должны все круги местского населения, мещане, все поспольство и люди панские и духовенство, по 2 гр. дает каждый старосте на наем сторожи. Вместе с установлением денежного сбора мещане освобождаются от исполнения повинности городовой сторожи[201].

Общему обсуждению веча подвергались и другие вопросы, например, вопросы из области экономических отношений между державцею и населением. Относительно черкасских днепровских уходов соглашение населения со старостою установило, что наместник будет мещан «пущати з выти, на которой ся з ними умовит»: предполагалось, таким образом, особое совещание относительно порядка раздачи уходов и нормы выти на замок[202]. Общему обсуждению подвергался и вопрос о дани державце. У наместника мозырского Немировича было соглашение с населением относительно денег на страву: когда мещане и вся волость Мозырская жаловались господарю на кривды наместника, и Немирович сослался на «вмову» с населением: «вы сами со мною вмовили давати мне каждую неделю по шести коп грошей на страву»[203].

Сообща рассматривался вопрос о распределении общих повинностей между волощанами и мещанами. Так как эти вопросы касались и занимали одинаково оба круга населения, то «розметы» вызывали общее глубокое внимание. Кричевские мещане и волощане жаловались, что наместник, князь Миланский вмешивался в их мети: «Коли дей они межи собою розмет складуть, и ты дей (передает жалобу мещан и волощан в. князь Сигизмунд. наместнику) на тых розметах з ними ся садиш и с того собе не мало на них пенязей береш»[204]. Когда мещане и волощане сообща «складывали розметы межи собою», то распределение обязательно для обеих сторон. Относительно способа распределения общих повинностей между местом и волостью дает интересные указания могилевская практика. Оправу замка исполняли сообща волощане и мещане, первые исполняли 3/4, а последние – ¼: «завжды також повинны были волощане к кождой роботе замков наших з волости выправовать», – отмечает о прежней практике господарская устава 1561 г. Работу замковую отправовала чергою: черга мещан и волощан определялась на совещании сообща заинтересованными сторонами. Позднее при помере на волоки устава господарская подчеркивала, что черта работы мещан должна быть установлена сообща «с войтом местским и с сотниками». Власти, ведающие