Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

жители сочли это новиною и стали жаловаться великому князю на тягостное нововведение. В Речице уставою, данною п. Семену Полозовичу, предписано резникам давать мясо на державцу: «который резник колко убьеть быдла на продажу, от каждого маеть давати на державцу по грошовнику мяса». Иная введена практика в м. Клещелязях – «з яток мясных мает давати кождый резник и кождого торгу во плечу мяса бараньего на двор наш». В м. Высоком мещане давали «по каменю лою а по полуфунту перца» с каждой ятки. В Орше резники или мясники повинны давать «до замку кождый рок кождый з них лою камень… або грошей 15», оршанские резники «особливе повивни давать от кождого быдляти битого на замок полгрудины»; те мясники, которые товар свой «з сел до места до торгу возят, тые потому ж такий доход повинни давать». Нужно добавить, что практика эта не была введена вновь грамотою, а только подтверждена ею, как «старый звычай», сохранивший свое значение и для дальнейшего времени[182].

* * *

В пользу наместников-державцев уступал господарь и доход, шедший с корчем, где продавались пиво, мед и водка (вино горелое, горелка); корчмы именовались пивными, медовыми и горелчаными. Плат корчемный, кань, капщизна, то удерживался за господарем[183], то передавался им наместнику-державце при передаче держанья[184]. Не было выработано единой общей практики, и зависело это от усмотрения господаря, как и всякое расширение доходов наместника-державцы. Корчемный плат мог быть прибавлен господарем, как специальная прибавка, к переданным ранее доходам, если наместник-державца заявлял господарю, докучал, что ему, державце, мало переданных доходов: если господарь находил, что пожитков действительно мало, то прибавлял наместнику еще и корчемный плат, капь, капщизну[185].

Мещане, желавшие устроить в своем доме корчму и заняться шинкованьем вина горелого, пива и меда, должны были сообщить об этом служебнику державцы-наместника и затем платить со своей корчмы корчемный плат, корчемные пенязи. Заботясь об увеличении доходов, вряд стремился обложить пошлиною не только шинкованье, торговлю пивом, медом, вином, но и самое производство этих напитков, хотя бы и для домашнего употребления. Вводились ограничения домашнего приготовления напитков, а равно и приготовления напитков для распития их на пиру целым обществом. Таким образом подверглись ограничениям складчины, когда целые общества устраивали пир и угощали приготовленными напитками своих членов и приглашенных гостей («зложенье пива и меда, склад, кануны»[186].

«Мещаном корчмы держати, а капщизну давати на замок наш», – указывала господарская грамота киевским мещанам. Капь ежегодно уплачивалась мещанами в установленном размере, с каждой отдельной корчмы, в Киеве кань уплачивали мещане о Рождестве, с неаккуратных плательщиков кань правили с декованьем[187].

Собирали с мещанских корчем плат корчемный либо служебники наместника-державцы, либо специально посылаемые врядники в. князя, дворяне. По поручению господаря дворяне объезжали места и собирали на господаря в скарб капщизну. Разрешивши пану Ивашку Сапеге завести корчму[188] в его доме в Браславле с освобождением от дачи на господаря капщизны, в. князь указал, что «наместники браславские и теж дворяне наши тыи, которых посылаем поплат корчомный выбирати до Браславля, с того дому з его корчмы не мают никоторое капщины брати». Получивши приказание «правити корчомныи пенези», дворяне господарские получали вместе с тем и свои доходцы за труд[189], писчее[190]. Если сбор корчемных пенязей поручался наместнику-державце либо передавался в пользу наместника, то наместник посылал своих служебников выбирать корчемный плат с мещанских корчом по установленной норме.

Как особую льготу господарь мог пожаловать тому или иному мещанину за его службу либо оказанные услуги вольную корчму. С такой корчмы наместник-державца и его служебники не повинны брать капщины. Мешане, получившие лист господарский на вольную корчму, могли открыть в своих домах корчмы и торговать в них, не платя капщины. Доход с корчмы, не обложенной капщиною, рассматривался как источник содержания, жалованье или награда. На поживенье дана вольная корчма, например новоназначенному в Смоленск пушкарю Саве «за братьею его. Остановим детям»: пока Сава с братьею будут служить «на том замку нашом», они могут свободно «держать корчму и поживенье собе с нее мети». В Городне вольная корчма дана муралям городенским с сохранением за ними их прежних служб. Для вознаграждения за понесенные от татар убытки назначена господарем вольная корчма в Минске на год В. Шепелевичу, попавшему «у шкоды великие от поганьства татар». Вознаграждением за убытки на войне назначена корчма кн. Федору Прихабскому. Лицо, получившее корчму вольную, вращало в свою пользу все шедшие с такой корчмы доходы. Были иногда случаи, что господарь по тем или иным причинам отменял выданные им листы на вольные корчмы. Так, например, было в Минске при в. кн. Александре. Отдавши корчму минскую Ивану Новокрещенному в аренду, господарь отменил все данные ранее князьям, панам и мещанам листы на вольные корчмы и заранее признал, что если кому и прикажет «напотом, запаметавши того, корчму волную дати», то такой лист не имеет никакой силы[191].

Для капщины не было установлено единой нормы по всему В. княжеству, хотя замечается некоторое однообразие. Чаще всего давали мещане с корчмы пивной или медовой копу, с корчмы горелчаной – полкопы. Встречалась и половинная ставка – Вильно, Клещелязи – полкопы с корчмы пивной или медовой. В Киеве мещане повинны давать по грамоте 1494 г. с корчмы 2½ к. гр. и писчого грош: может быть, здесь подразумевалась торговля всеми крепкими напитками и норма сборов получилась путем сложения: копа, копа и полкопы[192].

Получив от господаря корчмы и корчомные платы в свою пользу, наместник-державца мог ограничиться одним лишь сбором вещизны, мог прибегнуть и к иной системе эксплуатации. Державца мог сам эксплуатировать корчмы. Так было в Черкассах. Староста покупал пресный мед по заранее им установленной цене, уставою, независимо от рыночной цены на мед, при этом староста запрещал продавать мед посторонним. Кадь пресного меду покупалась по 85 гр., а с кади, рассытивши, получал староста за сыту 8 к. 25 гр. и за воск 30 гр.: такой подсчет сообщили ревизору местные жители при ревизии. В Каневе, по подсчетам, жителей, староста получал с кади меду 8 к. 40 к. за сыту, 34 гр. – за воск. Доходы с корчмы, сообщили жители ревизору неустойчивы, колебались в зависимости от различных причин. В Черкассах, например, шинковали медом в двух корчмах. Расходовалось меду, говорили жители ревизору, неодинаково, иногда больше, иногда меньше. Выпивали в день одну кадь; если собиралось много народу – выпивали в день три кади и больше; летом в рабочее время одной кади сыченья