Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Сохранившиеся фрагменты городской стены в Виннице. Современный вид

* * *

В пользу наместников-державцев поступал ряд сборов, связанных с занятиями и промыслами мещанства.

С мещан, пахавших землю „за местом“, поступала наместнику-державце десятина. Такой платеж десятины с полей был распространенною практикою: иногда десятина натурою заменялась определенною суммою. Шедшие на замок десятины давали наместникам-державцам известный доход, который наместники не прочь были расширить. Во Владимире староста п. Януш хотел привернуть к замку те десятины, которые мещане и люди володимерские, распахивая землю, давали на церковь Св. Иоакима и Анны, „што в замку Володимерском“. Узнавши, что мещане и люди издавна (звечно) давали эту десятину на замковую церковь, пан староста отступился от своего намерения и приказал по-прежнему давать десятину на церковь Св. Иоакима и Анны[160].

В различных местностях размер десятины (деньгами) был различен, изменялись и самые условия взимания этой десятины с распаханных мещанами земель под местом.

В Мозыре те мещане, которые распахивали земли за местом, давали куницу по 7 гр. и писчого 2 п.: эти участки земли называясь куничною землею[161].

Сбор с мещанских земель в других местностях взимали не в виде десятины. Так, каневцы сообщили при ревизии, что прежде распахивали, где хотели, и ничего не давали. Но поздно ввели десятину и стали взимать ее с каневцев, распахивавших землю под пашню. В последний год, сообщили каневцы ревизору, взято было с мещан-каневцев жита – 10 к., ярины – 10 к. Мещане жаловались на это нововведение десятины, для них отяготительной, стеснявшей развитие сельского хозяйства.

Если по тем либо иным причинам прекращали разработку замковой пашни пригоном[162], то переходили обычно к системе аренды. В Чернобыле, например, была пашня дворная, когда еще не было там замка: тогда мещане и волощане „доживали на толоку орати и жати“. Позднее мещане эти пашни стали распахивать для себя на правах аренды. Кто станет распахивать, тот дает на замок куницу – 12 гр. в год: таким путем составляется известная сумма, хотя и неустойчивая, так как „не завжды ровно пашников бывает“, замечала ревизия со слов жителей.

В других замках за распашку брали десятину. Так, в Житомире перестали пахать пашню на замок, а позволили распахивать желающим: за право распашки платили на замок десятину и озимины, и с ярины всякой.

Относительно этой десятины мещане при ревизии постоянно заявляли, что это доход непостоянный, и при всяком сокращении местного сельского хозяйства, при уменьшении мещанских полей под местом постоянно сокращалась и общая сумма десятины, шедшей на замок державце-наместнику[163].

Мещане, занимавшиеся ремеслами, тоже обложены в пользу замка и наместника-державцы. Давали мещане-ремесленники на замок свои изделия, снабжая таким образом замок необходимым инвентарем (иногда эта дача изделий переводилась на деньги), либо приходили работать в замок по вызову наместника-державцы в случае нужды. В Киеве лучники давали на замок воеводе луки своего изделия к Рождеству и Пасхе. Как-то раз лучники киевские перестали было давать на замок луки. В. князь по заявлению воеводы напомнил лучникам о неукоснительном соблюдении ими прежней практики касательно дачи луков. Давали свои изделия на замок и киевские ковали (давали топоры) и киевские чоботари (чоботы) ·– подлуг давнего обычая: в. князь подтвердил эту старинную практику и запретил киевским местским властям вступаться в эти старинные воеводские доходы. В Минске ремесленники-мещане тоже давали наместнику-державце свои изделия, как то: нароги, серпы, защепки, сокеры и иные вещи. Когда минские мещане-ремесленники перестали было давать свои изделия, в. князь напомнил им о необходимости снабжать наместника различными орудиями. Волковыским державцам местные ковали давали нароги ко двору: в других местностях тоже практиковалась такая дача ремесленных изделий на замок державце для нужд его хозяйства[164].

Мещане, занимавшиеся специально рыболовством, должны были отдавать на замок наместнику известную долю своего улова либо платить условленную сумму денег. Так рыболовы луцкие давали место доли улова плат урочистый, выходило всего, сообщили ревизору, 8 к. гр.: за этот урочистый плат рыболовы могли свободно ловить рыбу в указанных границах, а когда их начали было стеснять в свободной ловле рыбы, то луцкие рыболовы стали жаловаться, что не могут выплачивать следуемой с них суммы. В Речице мещане и волощане, ловившие рыбу езами на Днепре и на других реках и речках и озерах, должны были давать на замок державце нашему (господарскому) десятого осетра и со всяких рыб десятую рыбу. В Волковыске группа рыболовов „служила рыбою“ и давала наместнику-державце рыбу, часть улова[165].

Мещане, занимавшиеся в своих уходах вне места ловлею зверя и рыбы, давали на замок наместнику, возвращаясь с добычей, известную долю улова, добычи. Охота на зверя и рыбу давала свежее и копченое мясо для пищи, давала шкуры и меха для домашнего обихода и для торговли в месте на торгу либо для вывоза. Раздавая уходы, места, где ловили рыбу, зверей, водили пчел, староста брал с мещан известную сумму денег за право эксплуатировать данный уход. Таким образом в пользу наместника-державцы поступали арендные деньги за право пользоваться уходами рыбными, звериными, бобровыми и пчелиными. Разрешение пользоваться уходами давалось обычно на год, и потом снова мещане разбирали уходы, платя наместнику-державце условленную плату. В разверстке уходов, состоявших в ведении наместника-державцы, могли участвовать и посторонние, но мещане старались не выпускать уходов из своих рук и не допускать посторонних людей, местных жителей – не мещан либо жителей других мест: в таком же направлении старались мещане действовать и на наместника-державцу, жалуясь на его отступления от старинной практики.

Плата за пользование уходами была различна в различных местностях, не было единой общей нормы. В Виннице мещане, пользовавшиеся теми пасеками, которые считались за замком, давали старосте куницу, по несколько грошей, как умовятся со старостою (Ревизия). В Браславле те, что шли в Звенигородщину или в „вышние дубровы меду брати“, платили старосте по 12 гр. каждый. Такие же взносы делали наместнику мещане за право пользоваться уходами для ловли рыбы, бобров, пушного зверя. Наряду с единовременными взносами за право пользоваться уходами существовала и практика дачи наместнику-державце определенной доли добычи. В Браславле старосте давали от воза зверины печени, а от каждого убитого зверя – грудину. Мещане черкасские, жалуясь в. князю на старосту п. Остафия Дашковича, заявили, что староста стал брать с добычников слишком много: „если кто поймай“ зверя, наловит рыбы или убьет бобра, староста со всего забирай себе половину, а это очень много и обременительно для мещанства. В Речице всякий убивший зверя должен дать наместнику-державце „от каждого зверя по плечу (кром