Цвета истины - Кристин Ханна

его бьют электрическим проводом, или когда запирают в темном шкафу, или когда он видит, как отец убивает мать. Лишь одно знала точно – что такое продолжать жить, что такое любовь.

– Аврора сказала, что теперь мы все время будем бояться. Как все родители.

Даллас ничего на это не ответил, только взглянул на нее, будто чего-то ожидая.

– Прошу тебя, прекращай драться каждый раз, когда тебе страшно.

– А что, если мне нельзя доверить ребенка?

– Можно.

– Многие… полицейские, судьи, психиатры… говорили, что я такой же, как отец. Спроси Вайнону. Она откопала мое дело, и хоть в чем-то она права: ничего красивого там нет.

Его прошлое вдруг представилось ей ясно как никогда: мальчик, над которым долгое время издевались, оказывается один во всем мире, и взрослые говорят ему, что он испорчен до мозга костей. От боли животные становятся злыми. Как могли они такое сказать травмированному ребенку?

Виви-Энн осторожно прикоснулась к его израненной щеке:

– Ты меня любишь, Даллас. Значит, ты не такой, как он.

Он не сразу кивнул, лицо у него было серьезное.

– Так что больше не бей кого попало, когда тебе страшно, договорились?

– Постараюсь.

– А теперь отвези меня к сыну. Я тебя весь день ждала.

Он помог ей сесть в кресло-каталку и, подоткнув одеяло, повез в отделение интенсивной терапии для новорожденных. Они уговорили дежурную медсестру сделать для них исключение из правил, и она показала им крошечный инкубатор, где спал их сын. Эмоции переполняли Виви-Энн. Любовь. Страх. Печаль. Надежда. Радость. Прежде всего – любовь. Она подумала, что ни на какие другие чувства больше не способна, но тут посмотрела на Далласа.

– Моего дедушку звали Ноа, – негромко сказал он.

– Ноа Грей Рейнтри, – кивнула она.

– Я не думал, что буду испытывать такие чувства, – прошептал Даллас.

Он не закончил свою мысль, и Виви-Энн не стала ему подсказывать.

Слов тут не было, и она просто взяла мужа за руку. Вдвоем они должны отыскать надежду, которую она раньше воспринимала как данность.

Пятнадцатого июля народ начал съезжаться в Уотерс-Эдж без приглашения. И у всех было свое дело. Юниорки занялись уборкой в стойлах; ребята из организации юных фермеров помогли Генри покормить бычков; участницы Женской ассоциации верховой езды взяли на себя уроки Виви-Энн. На прошлой неделе стало известно: наконец-то Ноа можно забрать домой. И весь городок сплотился, чтобы помочь Виви-Энн.

Виви-Энн поразила готовность соседей прийти на помощь, она была благодарна за их молитвы. В последние шесть недель они с Далласом почти не видели друг друга, потому что по очереди дежурили в больнице. Хотя она никому и не говорила, как ей тяжело, всем это было понятно.

– Уже пора, – сказала Аврора, подходя к ней.

– Ты готова? – спросила Вайнона.

Виви-Энн крепко обняла обеих сестер. Ее так переполняли эмоции, что она боялась заплакать.

– Поблагодарите всех за помощь, хорошо?

– Конечно, – ответила Аврора.

Серый пикап Далласа выехал из-за конюшни и медленно покатил к ним. Мотор старого «форда» со скругленным кузовом работал на славу. Даллас затормозил рядом с сестрами.

Виви-Энн еще раз всех поблагодарила и открыла тяжелую дверь пикапа. Скрипя и дребезжа, она захлопнулась за ней. Голубенькая люлька как-то странно смотрелась на порванном кожаном сиденье.

– Ну что, в путь, миссис Рейнтри? – спросил Даллас, впервые за месяц искренне улыбнувшись.

– И побыстрее.

Два часа они ехали по извилистой, окаймленной деревьями дороге вслед за автодомами и кемперами, обсуждая бытовые вопросы: новая лошадь, купленная для юниорского кружка, оказалась норовистой, у Клем болят суставы, и нужно придумать призы для следующего родео с бочками. Но когда наконец подъехали к больнице, Виви-Энн взяла мужа за руку, не зная, что сказать.

– Я тоже, – признался он, и вместе они прошли через парковку в светлый вестибюль самой большой больницы в округе Пирс.

За последние недели многие медсестры, санитары и волонтеры, приходившие в больницу, стали для них родными, и они останавливались поговорить с ними по пути в педиатрическое крыло.

Здесь их ждал Ноа, завернутый в теплое голубое одеяльце. Под шапочкой размером с чайную чашку буйные черные волосы не были видны.

Виви-Энн взяла малыша на руки.

– Привет, человечек. Готов ехать домой?

Даллас притянул Виви-Энн к себе. Оба молча постояли, любуясь сыном, а потом вынесли его из больницы.

Виви-Энн так долго укладывала его в люльку, что даже саму себя рассмешила.

Всю дорогу домой она ворковала над малышом, и голос ее звучал совсем иначе, не так, как она обычно говорила. В ответ он срыгнул, испачкав весь свой наряд.

– Поняла, – сказала она, смеясь. – Салфетки должны быть всегда под рукой.

Думая, чем бы вытереть ребенка, она открыла бардачок. «Нет!» – поспешно сказал Даллас, но было уже слишком поздно. Крышка бардачка откинулась, и она увидела.

Пистолет.

– Он заряжен, – предупредил Даллас, и она отдернула руку как ужаленная.

– Какого черта у тебя в машине заряженный пистолет?

Он съехал на обочину. Они только проехали Белфэр – у той скругленной части Канала, где отлив обнажил сотни футов жидкой серой грязи. Причалы торчали в этой грязи, воды не было ни с одной стороны. Лодки лежали на боку, ждали, когда вернется море.

– Ты не знаешь, как я жил до тебя.

Этот другой мир, о котором он заявил так просто, напугал ее. Пусть он и прежде многое ей рассказал, однако она наивно воспринимала мужа как несчастного травмированного ребенка. Ранимого. Теперь же увидела его в новом свете. До нее дошло, что Даллас давно уже не ребенок, он мужчина, и далеко не все об этом мужчине она знает. Сама того не желая, она вспомнила недавнюю драку, которую он начал у Кэт, и его стальной взгляд, когда потасовка чуть не случилась в «Разбойнике». И судимости, о которых он ей рассказал. Угоны автомобилей казались ей дерзкими и чуть ли не романтичными, но теперь у нее возникли вопросы.

– Возможно, и так, но теперь тебе точно не нужен заряженный пистолет в машине. Господи, его ребенок может найти…

– Машина всегда закрыта.

– Ты меня пугаешь.

– Я такой, какой я есть, Виви-Энн.

– Нет, – сказала она. – Ты, может, был таким. А теперь ты другой. Избавься от него. Обещай мне.

Он выдохнул. Значит, до этого момента так и сидел не дыша, ждал, что она скажет. Перегнувшись через сиденье, он закрыл бардачок.

– Ты больше никогда не увидишь этот пистолет.

Глава тринадцатая

Прошло два года с рождения Ноа, и сплетни о Виви-Энн и Далласе поутихли. Не совсем, конечно, слишком уж это интересная тема, но