Цвета истины - Кристин Ханна

в центре внимания оказались другие романы, нарушающие общественные правила. Только Вайнона и папа все еще проявляли враждебность к Далласу, но Виви-Энн понимала, что их беспокоит, и была уверена, что со временем все сгладится.

Сегодня она стояла у забора, глядя, как дети гоняются за смазанным салом поросенком, – был праздник по случаю Хеллоуина, который ежегодно проводили в Уотерс-Эдж. В сумерках небо окрасилось в цвет спелой сливы. Виви-Энн держала на руках Ноа в оранжевом костюмчике тыквы. Аврора стояла слева от нее, Вайнона справа. Одна – пират, другая – ведьма.

– Помнишь, как мы с тобой первый раз бежали за поросенком, Вайнона? – спросила Аврора. – Остальные дети отстали от нас на целую милю.

– Люди наверняка восхищались: «О, эта жируха может удержать поросенка», – скривилась Вайнона.

– O… – протянула Аврора, – кто-то настроен себя жалеть. А я думала, что сегодня моя очередь.

– Ты всегда думаешь, что сегодня твоя очередь, – сказала Вайнона, делая глоток пива.

– Послушай, ты давно общалась с Риком и Джейн? Они настоящие «Дети кукурузы»[8]. А Ричард так быстро лысеет, что придется пылесосить обеденный стол. Что ты можешь этому противопоставить, лучший юрист в городе?

Вайнона повернулась к ней:

– Ты всерьез считаешь, что лучше быть жирной, бездетной и одинокой?

– А то. Еще раз тебе говорю: посмотри на моих детей и мужа. Это же не я замужем за горячим парнем с татуировками.

Виви-Энн рассмеялась:

– Он и правда горячий. И ты не жирная, Вин. У тебя просто кость широкая.

– Ври и притворяйся, – пробормотала Вайнона. – Вот новый семейный девиз.

Виви-Энн услышала раздражение в голосе сестры и поняла, что сегодня она в плохом настроении и ничто ее не радует.

– Кстати, о мужьях, – сказала Виви-Энн. – Пойду поищу своего. Костюм русалки ужасно колючий, а моему человечку пора в постель.

Она попрощалась и понесла Ноа домой, пробираясь сквозь толпу на парковке. До нее доносились обрывки разговоров – на таких сборищах всегда обсуждали одно и то же: кто с кем трахается, кто задерживает платежи по ипотеке, у кого ребенок безобразно себя ведет. Ей важно было только то, что они с Далласом больше не главная тема у любителей совать нос куда не просят.

Дети и собаки носились в темноте у конюшни, слышались визг и лай. Запах древесного дыма и жареных котлет для бургеров добавлял остроты соленому морскому воздуху.

Арену освещали лишь с десяток стратегически расположенных китайских фонариков, свисавших с балок. Прямо на землю поставили переносной танцпол, и каждый шаг на нем отдавался громом.

В углу местная группа играла популярную музыку семидесятых и восьмидесятых. Взрослые танцевали, а подростки зубами вылавливали яблоки из воды и выискивали в спагетти глаза из виноградин.

– Ты папу видел? – спросила она Ноа, который сонно пролепетал что-то вроде «хочу к папе».

– Привет, Виви-Энн.

Обернувшись, она увидела Миртл Микелян в синтетическом розовом платье принцессы. Пухлое лицо было ярко накрашено: синие тени, неестественно розовые румяна, красная помада с блестками. На седеющих кудряшках криво сидела дешевая корона.

– Привет, Миртл, – сказала Виви-Энн.

– А где твой муж?

– Я как раз его ищу. А что?

– Ну… Я вообще-то не люблю все эти пересуды…

Только благодаря силе воли Виви-Энн не заскрипела зубами. Хотя их отношения и правда больше не горячая новость, но в Ойстер-Шорс по-прежнему приглядывали за Далласом. Особенно те, кто постарше, вроде Миртл. Им не нравилось, что он слишком много пьет, ерзает в церкви, играет в покер на деньги и, главное, что ему плевать на их мнение.

– Я уже знаю, что ты хочешь сказать.

– Правда? – Миртл подалась к Виви-Энн и громко зашептала: – В прошлую субботу я поздно закрывала кафе и видела, как Даллас и эта Морган вместе шли по улице. Они сели в ее драндулет и уехали.

Виви-Энн кивнула. В той или иной версии она слышала эту историю уже много раз за два года: Далласа и Кэт видели вместе в мини-маркете, на заправке, в пивном баре.

– Они просто дружат, Миртл.

– Мой долг сказать тебе об этом, Виви-Энн, потому что твоей мамы нет в живых. Мы с ней были подругами, и она бы тебя предупредила, что такая свобода мужика до добра не доведет.

– Я люблю своего мужа, – спокойно произнесла Виви-Энн.

Для нее этого ответа было достаточно. Она любила мужа и доверяла ему. И что с того, что раз в неделю он выпускает пар, выпивая и играя в покер у Кэт? Сплетни любителей перемывать кости для нее ничего не значили. Она слишком хорошо знала своего мужа, чтобы ревновать.

– А я люблю своего пса, – сухо сказала Миртл, – но держу его на привязи, когда у суки с той стороны улицы течка.

Виви-Энн невольно рассмеялась.

– Спасибо, что предупредила, Миртл. Буду приглядывать за мужем.

– Ты уж потрудись.

Все еще улыбаясь, Виви-Энн ушла с арены и поднялась к своему дому на холме. За прошлый год Даллас пристроил к нему веранду и дополнительные восемьсот квадратных футов жилой площади[9], в итоге получилась новая кухня, детская и ванная. Через новые панорамные окна открывался великолепный вид на Канал, а из гостиной можно было выйти прямо на белую веранду.

В детской, оклеенной обоями с лошадками и ковбойскими шляпами, она поменяла Ноа памперс, надела на него пижамку с динозавриками и уложила в кроватку:

– Спокойной ночи, бутузик.

В гостиной рядом с новым диваном стоял Зорро. Он шагнул в сторону и включил магнитофон. Черный плащ из дешевого полиэстера зацепился за что-то, и Зорро, ругнувшись, высвободил его.

Она улыбнулась.

– Ты, кажется, говорил, что никогда не наряжаешься на Хеллоуин.

– Я говорил, что в детстве Хеллоуин не отмечал. Сейчас другое дело.

Он так близко подошел к ней, что она ощутила его дыхание на своих щеках, учуяла запах выпитого виски. Не снимая перчаток, он провел пальцем по ее горлу, спустился в ложбинку между грудями.

– Миртл Микелян говорит, что ты в последнее время плохо себя ведешь. Мутишь с Кэт.

– Всех сплетней не переслушаешь. И что ты ей ответила?

– Что мне нравятся плохие мальчики.

Он подхватил ее на руки, отнес в спальню и пинком захлопнул дверь.

– Сладость или гадость, миссис Рейнтри?

Смеющаяся Виви-Энн оказалась на постели. Лунный свет, падающий через окно, выбелил половину его скуластого лица, окрасил в синий половину его волос.

– Давайте послаще, мистер Рейнтри. Если не возражаете.

Утром в Рождество Виви-Энн поднялась задолго до рассвета и занялась выпечкой. Когда Ноа проснулся, она принесла его на кухню. Малыш упоенно играл с пластиковыми динозаврами на горе песочного теста для