Цвета истины - Кристин Ханна

Виви-Энн знала, что орет, что это истерика, но не могла сдержаться.

Вайнона схватила сумку и встала:

– Отлично. Хочешь одна с этим разбираться, пожалуйста.

Аврора попыталась удержать Вайнону:

– Она сама не знает, что говорит, Вин…

Но Вайнона уже вылетела за дверь.

– Зря ты это, – покачала головой Аврора, возвращаясь.

– Видеть ее не могу!

Аврора вздохнула, медленно направилась к автомату и принесла им еще по чашке мерзкого кофе. Добавив в обе чашки побольше искусственных сливок и сахара, она села рядом с Виви-Энн.

– Готовься к худшему, – сказала она.

– Так уже хуже некуда.

– Ошибаешься, – сказала Аврора, помешивая кофе, – все еще только начинается.

Прошло еще несколько часов, и наконец на кухню зашел измученный и немного грустный Альберт Бейлор.

Виви-Энн вскочила:

– Где он, Ал?

– Он не прошел проверку на детекторе лжи, Виви-Энн.

– Я смотрела «Закон Лос-Анджелеса». Результаты проверки на полиграфе не принимаются как доказательство, – сказала Аврора.

Виви-Энн думала, что боится – тогда, на парковке, или когда увидела пустой бардачок, или потом, когда узнала, куда Даллас дел пистолет. Но она ошибалась. То чувство отличалось от страха, который она испытывала сейчас, как падение отличается от полета.

– Мы арестовали его, Виви, – сказал шериф. – За убийство. Ищите адвоката.

Аврора выругалась под нос.

– Ну ты и нашла когда ссориться с Вайноной.

По пути домой Вайнона придумывала едкие ответы: «Конечно, ты знаешь, что такое любовь. Среди уголовников и я бы нашла себе трахаля». Или: «Он тебя не любит. Почему ты никак этого не поймешь? О, точно. Ты же блондинка». Или: «Лучше свиной грипп, чем такая любовь».

Она распахнула дверь, вошла в дом. Рождественские украшения пока не убирали – на пихте в углу включенная гирлянда, на журнальном столике – сани с оленями, в арке между комнатами висит нелепо оптимистичная омела.

Вайнона сорвала омелу и сунула ее в мусорное ведро, а потом поднялась в свою квартиру и села у окна, глядя на дождь, поливающий голые деревья. Вот люди идут по городу – наверное, понадобилось что-то купить после праздника, а может, возвращаются домой из церкви, как будто сегодня нормальный зимний день.

Но день не был нормальным, и, может быть, никогда ничего нормального уже и не будет.

Вздохнув, Вайнона пошла на кухню и достала из морозилки большую коробку мороженого. Вернулась в комнату и задумалась, машинально отправляя в рот ложку за ложкой. С каждой минутой ее решимость крепла: она не позволит Далласу Рейнтри разрушить ее семью. Страсть Виви-Энн уже слишком дорого им обошлась. И нельзя забывать о чести Грей. Люди уже говорят, что, впустив Далласа в свой дом, они повели себя как дураки.

Она не знала, сколько так просидела, но, видимо, долго, потому что дождь уже кончился и солнце робко проглянуло сквозь серые тучи.

Кто-то постучал в дверь, но Вайнона не двинулась с места. Она ни с кем сейчас не хотела разговаривать.

Мгновение спустя в комнату вошла Виви-Энн. Всего за один день она изменилась: в уголках губ затаилась паника, в зеленых глазах поселилось отчаяние, руки сжаты.

– Ладно, застукала меня, – скривилась Вайнона и сунула в рот очередную ложку мороженого. – Обжираюсь тут из-за стресса.

– Ты не ответила, поэтому я вошла.

– Я никого не хочу видеть. Особенно тебя.

Виви-Энн села напротив и тихо сказала:

– Прости меня, Горошинка.

Вайнона поняла, что сестра назвала ее старым прозвищем, чтобы напомнить о прежней близости. Конечно, они и раньше ссорились и, распалившись, иной раз оскорбляли друг друга, но они сестры. Пусть где-то цепь и рвется, ее все равно можно починить.

Вайнона продолжала есть.

– Как это у мамы получилось дать нам такие подходящие прозвища?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты Фасолька, так? Как она поняла, что я буду круглой, толстой Горошинкой?

– Это просто овощи из ее огорода, Вин. Вот что она видела, вот чего она хотела: чтобы мы росли вместе.

– Ты была слишком маленькой и вряд ли могла понять, чего она хотела.

Вайнона поставила на пол пустой контейнер из-под мороженого с торчащей из него ложкой.

– Она хотела, чтобы в трудные времена мы держались вместе.

– А ты только что меня выгнала.

– Я же извинилась.

– Конечно, извинилась. Его арестовали, да?

Виви-Энн кивнула.

– И ты поняла, что ему нужен адвокат, поэтому и пришла ко мне.

Виви-Энн подалась вперед.

– Это же не важно, что он не прошел полиграф, да?

– Он не прошел полиграф?

– Да, но даже я знаю, что результаты проверки на полиграфе не считаются доказательством.

– Доказательством не считаются, но они достоверны. А он проверку не прошел.

– Он невиновен, – упрямо сказала Виви-Энн.

– Алиби у него нет. Он болел, помнишь? А на следующее утро раз – и выздоровел.

– Я все что угодно сделаю, Вайнона. Пожалуйста. Только помоги мне спасти его.

Вайнона смотрела на младшую сестру, понимая, как та близка к нервному срыву. Виви-Энн, наверное, никогда ни о чем не приходилось умолять, но Вайнона знала это жалкое отчаяние, когда приходится унижаться и, вместо того чтобы послать всех к чертовой матери, шепчешь «пожалуйста».

– Ему нужен адвокат по уголовным делам, Виви. Хороший. Если хочешь, я могу помочь во время официального предъявления обвинения, но для всего остального мне не хватит квалификации. Я просто юрист по гражданскому праву из небольшого городка…

– Это не имеет значения. Ему нужен человек, который в него верит. Это важнее опыта.

Вот оно – то, о чем думала Вайнона, когда сидела на подоконнике и глядела на дождь, то, что разорвет их связь, но избежать этого разрыва никак нельзя.

– Я слышала о драке, которую он затеял у Кэт, – тихо ответила она, зная, что ее слова причинят боль Виви-Энн. Но эта боль неизбежна. Все к этому медленно шло – возможно, с первого дня, с того момента, как Даллас устроился на работу в Уотерс-Эдж.

– Это ты к чему?

– В ту ночь, когда родился Ноа, Даллас подрался с Эриком Энгстромом. Говорят, чуть его не убил.

– Мы думали, что Ноа той ночью умрет. Даллас испугался.

– Он опасный человек, Виви. Все, кроме тебя, это видят, – ровным голосом сказала Вайнона. – Я пыталась тебя предупредить…

– Так вот ты о чем? «А я тебе говорила»?

– Нет. Я пытаюсь защитить тебя. Пытаюсь быть хорошей старшей сестрой.

– Ты правда думаешь, что он ее убил?

– Это неважно. Все это разобьет твое сердце, Виви-Энн. Ты недостаточно сильная, чтобы…

– Неважно?..

Вайнона говорила что-то не то или не так, и Виви-Энн ее не понимала.

– Извини, Виви-Энн. Я хотела сказать, что мое мнение неважно. Я не могу помочь