«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

оскорбляющие их простые и грубые нравы, почудились им в этом прищуре. Но особенно не пришлась по душе сидевшим в таверне толстая дорогая трость с серебряным набалдашником, которую мужчина держал в руке и которая так не соответствовала его потрепанному виду.

Оглядевшись, мужчина сунул трость под мышку, погрузил руку в, казалось, бездонный карман и долго шарил там. Вся компания в таверне с молчаливым напряжением ожидала, каков будет итог этих поисков. Наконец незнакомец извлек руку из кармана и, приблизившись нетвердой походкой к стойке, выложил на нее несколько мелких серебряных монет, Бармен небрежно сгреб серебро в деревянный ящичек и налил клиенту бренди. Тот взял стакан дрожащими пальцами и одним глотком осушил его. Замечательные его большие серые глаза, и прежде беспокойные, теперь лихорадочно заблестели.

Ограничившись одним стаканом, мужчина прошел в глубину зала и уселся за пустой столик в углу. Трость же он с необыкновенной заботой положил перед собой на стол и, утомленно опустив веки, откинулся на высокую спинку стула. При этом он продолжал придерживать трость рукой, словно опасался за ее сохранность. Это тоже не понравилась завсегдатаям таверны.

Они продолжали пялиться на странного посетителя, словно ожидали от него какого-нибудь фортеля. Однако время шло, а ничего не происходило: мужчина неподвижно сидел за пустым столиком и, казалось, намеревался просидеть так до самого закрытия. И тут, когда надежда развлечься за чужой счет уже, считай, пропала, случилось нечто, и это вызвало недоумение еще большее, чем сам вид и непонятное поведение незнакомца.

Из угла, скрытого от посторонних глаз толстой балясиной, высунулся дряхлый старик лет шестидесяти пяти или семидесяти, в рваном сюртуке, сквозь прорехи которого виднелось заношенное, но дорогое белье. Один глаз у него, под дряблым веком, был голубоватый, подернутый пленкой, как у хищной птицы. Из провалившихся щек во все стороны торчала белесоватая щетина. Но более всего замечателен этот старик был тем, что на плече у него, нахохлившись, дремал столь же старый, как и он сам, лысый ворон с побелевшим от дряхлости оперением. Кажется, он был очень недоволен тем, что старик стронулся с места, нарушив его покой.

Старик прошел через весь зал и, приблизившись к странному посетителю, продребезжал над самым его ухом:

— Сдается мне, это не кто иной, как Эдди По, приемный сын торговца Аллана, да упокоит Господь его грешную душу!

Заслышав эти слова, мужчина вздрогнул и открыл глаза. Болезненная судорога исказила его лицо, он мертвецки побледнел и вцепился в свою трость, как только увидел ворона. Ворон тоже пристально посмотрел на мужчину, но тут же равнодушно отвернулся и стал оправлять клювом перья.

— Эй, да ты только взгляни, Неви! — воскликнул старик, обращаясь к птице. — Видать, жизнь здорово помяла красавчика Эдди. Не правда ли, мистер По?

— Ступай прочь, старик! — раздраженно ответил тот хриплым голосом.

— Э-э, а мы слыхали о вашей громкой славе, мистер По! — с укоризной сказал старик и затем снова кивнул птице, словно ища подтверждения: — Верно ведь, Мори? — Ворон не ответил, и старик продолжил: — Как я понимаю, мистер По, в кармане у вас негусто. Но все равно позвольте мне присесть за вашим столиком.

— Делайте что хотите, — безразлично ответил мужчина и снова откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.

Его явно знобило: на бледном лбу выступила испарина. Но назойливый старик, казалось, не обратил на это внимания.

— А мне, грешным делом, захотелось поговорить с вами, — добродушно начал он, усевшись. — Да, да, поговорить с вами о вашей трости. Разумеется, если это действительно ваша трость. Действительно ваша. — Он выделил голосом именно эти последние слова.

— Что вы хотите сказать? — вскинулся мужчина.

— Что я хочу сказать? А то, что, сдается мне, это вовсе не ваша трость, а? Не ваша, не ваша, мистер. Вы просто-напросто украли ее у своего друга Джима Картера! Да-да, просто-напросто украли ее: присвоили, прибрали к рукам! Что, скажете, нет?

— А вам какое дело? — грубо оборвал его мужчина.

— Совершенно справедливо: мне нет до Джима Картера никакого дела. Но, видите ли, это я продал доктору Картеру трость и в некотором роде несу за нее ответственность. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы меня обвинили в том, что я продаю некачественный товар. Вот если бы вы согласились выкупить эту трость у меня, тогда другое дело.

— Что? Выкупить ее у вас? Дьявол, кто вы такой?

— Кто я такой? — вкрадчиво переспросил старик. — Так уж и не знаете? — Его губы растянулись в неприятной ухмылке, а из ушей поднялись и тут же растаяли в воздухе желтоватые дымные струйки. Или это только показалось? Скорее всего, именно так. — Поверьте мне, — с горячностью продолжил он, прикладывая руки к груди, — вы не пожалеете, если согласитесь на мои условия. Спросите у доктора Картера. Уж он-то вам скажет, что эта трость приносит удачу. Мало того, она приносит богатство. Вы знаете, кем был Джим Картер до того, как выменял эту трость у меня? Жалким лекаришкой с крошечной практикой. Он носился с бредовой идеей изобрести панацею от всех недугов, телесных и душевных. Его никто не принимал всерьез, для окружающих он был настоящим посмешищем, чем-то вроде городского сумасшедшего. А теперь это всеми уважаемый господин, известный своей трезвостью и уравновешенностью. Понимаете? И вы можете достичь того же, если приобретете эту чудесную трость. Вы станете истинно семейным человеком. Вы получите положение в обществе. Я знаю: вы как-то хлопотали о месте в городском таможенном управлении. Вы получите это место. И главное, главное — подумайте об этом! — вы наконец-то сможете приступить к изданию толстого литературного журнала, о котором мечтаете столько лет!

— Убирайтесь! — крикнул мужчина.

— Напрасно, напрасно, мистер По. Ведь и прошу-то я взамен всего ничего. Сущую безделицу, пустячок, без которого вам станет только легче. — В голосе старика проскользнули нотки сладострастия, и вслед за тем он протянул к собеседнику кривые руки: — Ваш талант! Ваш сверхъестественный талант! Ваша умопомрачительная фантазия! Ваш поэтический дар! Вот что я хотел бы иметь взамен… Но поторопитесь, поторопитесь, пока не вернулся владелец трости! Он уже близок. Я слышу его шаги. Скорее, скорее! Отдайте мне ее! Отдайте мне свою душу! — Старик порывисто вскочил со стула, но затем в нем словно что-то сломалось: он обессиленно осел и уронил голову на грудь.

Тут над дверью стукнул колокольчик, она широко распахнулась, и в таверну вошел низенький толстяк весьма самоуверенного вида. Он стянул с левой руки перчатку, бодро огляделся и, различив среди присутствующих в таверне нужного ему человека, устремился прямо к его столику.

— А, вот ты где,