Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

часть современного Таджикистана, Узбекистана и север Афганистана, – то есть с триста двадцать девятого года до нашей эры, и до самого развала в десятом году после Рождества Христова Греко-Бактрийского, а затем Индо-Греческого царства этот язык был широко распространён здесь. То есть на протяжении трёхсот сорока лет указанные территории находились под очень сильным эллинским влиянием. Мы имеем некоторое количество письменных источников на древнемакедонском и значительно больше на древнегреческом языке, дошедших до наших дней. Однако у нас нет ни одного подлинного документа времён похода в Азию и Индию Александра Македонского. Говоря «у нас», я имею в виду всю мировую науку. Не то что на языке захватчиков, а вообще ни на одном языке. Представляете?! То есть задолго до захвата персидских Суз в триста тридцать первом году до нашей эры и до возвращения туда же в триста двадцать пятом войско Александра не оставило после себя ни одного документа об этом грандиозном походе. При этом с ним двигались сотни учёных и летописцев. Во всех завоёванных провинциях формировался огромный штат всевозможных административно-бюрократических структур, и ни одной «бумажки», дошедшей до наших дней! Есть скупые письменные свидетельства очевидцев событий из числа покоряемых народов. Есть воспоминания участников. Масса текстов значительно позднего периода. Но письменных, аутентичных, подлинных и относящихся ко времени самого похода документов – ни одного. – Профессор возбуждённо смотрел на собеседника, словно тот был виноват в уничтожении всех этих свидетельств. – Поэтому ваш текст настолько меня и заинтриговал.

– То есть азиатский поход Александра был, его ход описывался десятками специально назначенных людей, штат учёных документировал всё, но этого никто не видел?

– Примерно так! – воскликнул Ердоев. – И вообще, вся история Александра Великого, или Искандера Малого, как его именуют до сих пор в Иране, основывается на фактах, полумифах и легендах, изложенных в нескольких произведениях. Знаете, где их написали и когда? И главное, под чьим патронажем?

Кузнецов неопределённо пожал плечами.

– В египетской Александрии, после смерти царя. Этим занимался его ближайший друг и сподвижник Птолемей Лаг, получивший за спасение царя в Индии прозвище Сотер – «спаситель» на древнегреческом. Он написал свои «Записки», которые наряду с «Записками» другого очевидца похода – Аристубула Македонского – содержат описание, более-менее похожее на действительность. Все работы иных авторов интерпретируют эти «Записки» с включением тех или иных сомнительных фактов, народных преданий и выдумок. Вы, наверное, не помните из школьного курса, чем примечателен Птолемей Лаг?

Офицер смутился:

– Почему-то я считал Птолемея древнегреческим учёным.

– Для многих это имя ассоциируется с ним, – улыбнулся профессор, – только Птолемей Клавдий жил через триста лет после нашего. Но тоже в Александрии, что само по себе примечательно; и не исключено, что они родственники. Но об этом потом. Так вот, наш Птолемей после смерти Александра стал фараоном Египта. Он единственный из диадохов – сподвижников царя, поделивших после смерти его наследие, – который основал династию, правящую осколком Македонской империи почти триста лет. Последнюю династию египетских фараонов. Понимаете?

У Кузнецова случилось дежавю. Час назад после иррациональной критики генерала Абдусаламова он уже слышал это «Понимаете?» и тогда ответил утвердительно. Но повторно строить догадки ему не хотелось, поэтому, рискуя прослыть тугодумом, он всё же честно ответил:

– Нет, если откровенно…

– Ах да! – воскликнул Ердоев. – Я же не сказал главного. В вашем тексте иларх шестой илы… Ила – это кавалерийский полк по-нашему. Так вот, командир полка докладывает царю о некоем сговоре царского брата Птолемея с женщиной! – У пожилого профессора от возбуждения аж тряслись руки. Казалось, его изнутри вот-вот разорвёт. – Он назвал девушку «гетерой Фаидой». Сейчас мы её знаем как Таис. Возлюбленная Александра и впоследствии жена Птолемея Лага. Это потрясающе, Сергей…

– … Васильевич. Можно просто Сергей, – отреагировал подполковник на забывчивость собеседника. – И о чём сговор? – заинтриговался Кузнецов, припоминая недавно прочитанный роман «Таис Афинская» Ивана Ефремова.

– Пока не знаю, – улыбнулся уже спокойно профессор. – За три дня я перевёл лишь пять первых строк. Благо письмо разборчивое, надеюсь за неделю управиться полностью. Представляете, автор назвал Птолемея братом царя. Это уже само по себе потенциальная сенсация, так как их возможное родство базировалось на невесть откуда появившемся мифе, что у них один отец – Филипп, царь Македонии.

– Да, занимательное чтиво, судя по всему, – задумчиво вымолвил Сергей. – А почему Александра Великого в Иране называют Искандером Малым? Я просто иранист, но никогда не слышал об этом.

– Очень правильный вопрос, товарищ подполковник! – вновь загорелся энтузиазмом профессор. – Потому что великим его изобразили Птолемей и триста лет воспеваний в трудах иных греков и римлян. Образ некоего царя, нёсшего прогресс диким варварам, культивировался всей западной цивилизацией на протяжении тысячелетий. А кем он был для большинства народов, чьи земли покорял? За три года горной войны здесь, у нас, он уничтожил столько мирного населения, что его сподвижнику Гефестиону пришлось реализовывать целую программу по заселению опустевших городов Согдианы и Бактрии. А в Персии! Чего стоит только варварское уничтожение тогдашней столицы Персеполя! Просто по пьянке был сожжён дворец персидских царей с архивами империи за сотни лет. Кстати, якобы та самая Таис надоумила пьяного царя в качестве мести за ранее уничтоженные персами Афины. Количество награбленных и вывезенных Александром ценностей по сегодняшним меркам сопоставимо со стоимостью трети мирового золотого запаса. Караванами измерялся объём похищенных трудов по философии, медицине, математике, истории, астрономии, географии и иным наукам. Но самое страшное, что он сотворил, – это гонение на древнюю арийскую веру в Ахура-Мазду и уничтожение Авесты, святого писания пророка Зардушта. Александр не стремился создать в своей империи синкретичный народ. Ему было достаточно того, что жрецы в каждой провинции посвящали его в таинства местных религий. Для эллинов он был потомком полубога Геракла, в Египте – потомком Гора, а затем сыном Амона. В Иудее он принёс жертвы в иудейском храме, а в Вавилоне поклонялся Белу. Нигде Александр не посягал на основы веры, кроме Персии. Формально он тоже чтил священный огонь Ахура-Мазды. Но бесценный свод сакральных знаний бехдинов, или, как их сейчас называют на Западе, зороастрийцев, уничтожил – вероятно, слишком опасны для его власти были каноны единобожия. Через триста лет по той же причине поступят аналогично, только уже не с Писанием, а с самим очередным пророком Единого Бога – Иисусом из Назарета. Поэтому Малый – это ещё не самое унизительное прозвище Искандера в Передней и Средней Азии. Нередко даже в научных трудах его называют Искандером Проклятым.

– Действительно, кому великий, а кому проклятый… Так вы не сказали, почему никто не видел письменных источников времён азиатского похода. Куда они все делись, коль за Александром тащилась целая армия учёных