Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес

– Спроси себя: откуда эта доброта? Никто не бросает деньги на ветер и уж тем более не отдает задаром наследника своего громадного состояния.

Сразу к делу – как это похоже на Ирию. Баси поморщилась, давая понять, что разговор ей наскучил, и скрестила руки на груди.

– Зачем ты приехала, тетушка? Рассказать мне, как плохо я себя веду?

Ирия покачала головой.

– Только хотела сообщить, что твоя сестра выходит замуж на той неделе, и отец с дедом разрешают тебе присутствовать, если ты пожелаешь.

– А что взамен?..

– Ничего, Баси.

– Представляю, чего тебе стоило убедить деда и моего отца, чтобы они допустили это, – ответила Баси, тряхнув головой.

Ирия пожала плечами, будто это было совсем не важно. Она склонила голову и прерывисто вздохнула, чтобы наконец назвать вещи своими именами.

– Ты должна оставить это сумасбродство, – добавила она. – Твой отец никогда не даст своего благословения.

А вот и прошение, мольба: хватит быть плохой дочерью, белой вороной, заблудшей овечкой, которую нужно держать на коротком поводке. Баси только кивнула.

– Что-то еще? – Ирия покачала головой. – Тогда передай отцу с дедом, что, несмотря на все их настояния, я решила выйти за дона Себастьяна, что здесь ко мне хорошо относятся и что ничто меня не остановит.

Вдруг Ирия подскочила к ней и схватила за руки, по-прежнему скрещенные на груди. Баси шагнула назад.

– Думаешь, я ничего не понимаю, Баси? Я вижу тебя насквозь. Я знаю, что этот мальчик для тебя – каприз ради титула, столичной жизни, денег. Но это все ненадолго. Этот брак обойдется тебе гораздо дороже…

Баси сбросила ее руки со своих и прямо встретила ее взгляд.

– Кто ты такая, чтобы говорить мне подобное? – с нарастающей яростью поинтересовалась Баси. – Ты сама никогда не выйдешь замуж и будешь жить лишь заботой о старом отце. Это не для меня, а то, что предлагают дед с отцом, мне подходит еще меньше. Я не хочу такой жизни и не буду за нее благодарна, и твоя жалость, Ирия, мне не нужна.

– Хорошо, – ответила Ирия. – Я пришла не для того, чтобы спорить с тобой. Но не забывай, что может настать день, когда ты поймешь, что у этого решения, как и у всех прочих, есть последствия, и ты даже не представляешь себе, какую цену придется заплатить.

– Это угроза? Потому что дедушка…

Ирия подошла к ней с огнем во взгляде и снова взяла за руки, прерывая ее.

– Нет, детка, это не угроза, – ответила Ирия. – Это факт. Чтобы добиться желаемого, тебе придется пожертвовать чем-то очень важным.

Тетя не стала дожидаться ответа. Она развернулась и исчезла за дверью, оставив после себя густую, пророческую тишину. Баси, предпочитавшая оставлять за собой последнее слово, готова была выскочить за ней и прокричать, что плевать она хотела на эти предсказания, но сдержалась. Она развернулась и направилась вверх по лестнице в гостевую спальню. Потихоньку она успокоилась и задышала ровнее. «Единственным последствием замужества за титулованным богачом с высоким положением в обществе может стать только мое счастье», – сказала она себе.

С самого детства Баси чувствовала необходимость проложить собственный путь, и она не дрогнет, не теперь, когда до желаемого оставалось рукой подать. Ей не было важно, почему Ордасы согласились на этот брак. Быть может, потому что в глубине души дон Исидро знал, что сын его слабоволен и легко падет добычей безжалостных и беспринципных хищников; быть может, он понял, что она никогда и никому не позволит подчинить Себастьяна своей воле и будет защищать его не на жизнь, а на смерть.

Она зашла в свои покои и села у зеркала, чтобы освежиться розовой водой перед прогулкой с женихом. Из зеркала на нее смотрела юная и сильная девушка; после пары щипков у нее зарумянились щеки, и она выше подняла голову. Поборов страх, который пробудила в ней тетя Ирия своими словами о жертвах и цене, которую придется заплатить, она сказала себе, что после свадьбы никто уже не сможет указывать ей, что делать. «Кто-то считает замужество рабством, пожизненным подчинением воле супруга, – подумала она, мысленно обращаясь к Ирии. – Ну так надо лучше выбирать мужа, дорогуша».

Глава 13

Ночь незаметно спустилась на гостей, которые развлекались после свадьбы Матильды и праздничного ужина: вели занимательные беседы, танцевали, прогуливались в прохладе садов. Доситеу пару раз пыхнул сигарой и немного подождал, прежде чем повернуться. За его спиной в кресле сидел дон Исидро – так же, как и несколько месяцев назад, с победоносным и самодовольным взглядом. Обернувшись, Доситеу посмотрел на него с каменным выражением лица, закаленного временем и войнами, и замер, не желая садиться напротив человека, которого считал виновным в смертях у Наседейро. Делец молча смотрел на него с поистине царственным видом, будто был правителем далекой страны и ни перед кем не держал ответа. «Но он должен ответить, – подумал Доситеу. – Он уничтожил мой скот, едва не погубил мою дочь и моего внука, и его жадность стоила жизни трем хорошим людям. Не говоря уже о том, что он благословил свадьбу Баси со своим сыном без моего на то согласия и в собственных корыстных целях». Решив больше не медлить, Доситеу устроился напротив гостя, одернув жилет и поправив фалды сюртука. Дон Исидро, зная толк в ведении дел, ждал, пока заговорит хозяин дома.

– Полагаю, нам обоим известно, зачем я пригласил вас на свадьбу моей внучки Матильды, – спокойно начал Доситеу. – Добыча серебра в угольной шахте без ведома короны добром не кончится.

Дон Исидро пожал плечами и с улыбкой кивнул.

– Только если поймают за руку. Не думайте, что ваша осведомленность стала для меня неожиданностью, дон Доситеу.

– Как только я объявлю во всеуслышанье, что вы творите, вы окажетесь в незавидном положении.

Дон Исидро сделал глубокий вдох, словно готовящийся к встрече с боевым быком тореадор, от сосредоточенности которого зависит исход схватки. «Да, в его же интересах сосредоточиться и обратить на меня внимание», – подумал Доситеу. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, подобно двум титанам, спустившим на воду все корабли и готовым к баталии, какой еще не бывало.

– Прежде чем вы поведаете мне о вашей затее с моей внучкой, – сказал Доситеу, – должен предупредить, что не позволю вам больше вонзать когти в мою родню.

Делец закинул ногу на ногу и отпил из бокала немного белого вина, демонстрируя, что это обвинение его совсем не задело. Затем устало посмотрел на Доситеу, давая понять, что все