Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

мещанине Нефеде слугу дьяка Суща. Слуга дьяка взыскал с мещанина долг лазебнику, но на обратном пути слуга с деньгами подвергся нападению сына мещанина: тот побил дьяка и отнял у него взысканные деньги. За это наместник Савва пограбил у мещанина Нефеда двух волов[240].

Лица, недовольные выроком помощника державцы, жаловались самому державце и просили пересмотреть дело. Так упомянутый выше мещанин борисовский Сопрон жаловался на вырок наместника Саввы державце п. Яну Миколаевичу, который выслушал объяснения наместника Саввы и Сопрона, как именно ставил он шапку и на что слался. Киевский мещанин Криводей жаловался на осмника писаря Громыки, что осмник этот пограбил его, Криводея, без всякой вины[241].

Не найдя справедливости у наместника-державцы, мещане жаловались самому господарю. Сначала таким жалобам обычно не давали ходу, так как при формальном понимании суда вырок наместника считали окончательным. Затем постепенно вырабатывался иной взгляд на суд наместника, и господарь не отказывал в рассмотрении жалоб на судебную деятельность державцев и их служебников. Жалобы эти рассматривал господарь с панами-радою либо поручал другому лицу, которое и разбирало жалобы «приказаньем господаря к. е. милости». Так, п. Юрий Ильинич, староста берестейский, разбирал «приказанием господаря к. е. м. Жикгимонта» вместе с панами правильность суда наместника своего берестейского Мишка Романовича[242]. Жалобу киевского мещанина Криводея на осмника киевского писаря Громыки разбирал господарь и постановил до окончательного вырока «опытати» тех свидетелей, которых указал Криводей.

Кроме единичных жалоб на неправильные решения помощника державцы приносились господарю и общие жалобы населения на судебную деятельность помощников державцы. Такую именно общую жалобу на деятельность помощников воеводы принесли киевские мещане. В. князю Александру жаловались киевские мещане, что «от тивунов киевских великии им кривды и втиски и дранежства деються», и просили господаря, чтоб их «с тивунских рук выняли». Господарь внял жалобам киевских мещан и постановил, что «тивуну не надобе судити их и рядити… и никоторых пошлин брати»[243]…

За отправление правосудия наместники-державцы и их помощники получали, как выше было указано, судебные пошлины; получали такие же судебные сборы и помощники и слуги за свою связанную с судопроизводством деятельность, вызов ответчика, вручение позва (повестки), снятие свидетельских показаний. Так как помощники державцев не всегда придерживались установленных норм и позволяли себе брать лишнее, то населению приходилось жаловаться господарю, что державцы и их слуги берут с них непомерные вины не по старине, требуют децкое и вижованье в большем, чем следует, размере, а господарь по этим жалобам делал соответственные напоминания об установленной норме судебных пошлин. Многочисленность таких жалоб и напоминаний свидетельствует, что слуги наместников часто подпадали соблазну взять лишнее при исполнении связанных с судом обязанностей. В известных случаях легко возникали сомнения относительно размера вознаграждения. Таковы, например, выезды слуг державцев за город в повет для следствия на месте преступления либо для вызова на суд ответчика. Езд (вознаграждение за поездку) высчитывали в зависимости от расстояния (помильное): при таком подсчете всегда могли выходить колебания и разногласия, а при известном стремлении взять лишнее легко можно было воспользоваться для своей выгоды этими колебаниями в счете.

* * *

Повседневная жизнь мещанства, особенно небольших мест, проходила под внимательным контролем наместника-державцы и его помощников. Слишком разнообразны были функции наместника-державцы и много поводов для вмешательства наместника-державцы во внутреннюю жизнь мещанства. Направляя, приказывая и штрафуя, наместники-державцы и их слуги постоянно могли вмешиваться и вмешивались в местные отношения. Постоянные напоминания господаря о полномочиях наместника-державцы оказывали свое влияние, и более ревностные наместники стремились на каждом шагу расширить свою власть путем фактических захватов, пользуясь теми спорными положениями, когда дело могло быть разъяснено и в пользу наместника, и в пользу мещанства.

Для мещанства контроль наместника-державцы был особенно ощутителен в тех отношениях и вопросах, которым придавалось наибольшее значение правительством В. кн. Литовского в XVI в.

Военная оборона страны, контроль за поступлением поплатов и контроль за исполнением мещанами лежавших на них работ – этому придавалось наибольшее значение, и в этой именно сфере наиболее ощутительно сказывалось вмешательство наместника-державцы, желавшего расширить свою власть.

Мещане участвовали в военной обороне страны различным образом. Можно провести известную грань между обязанностями мещанства в мирное время и во время военной грозы.

В мирное время мещане участвовали в постройке оборонительных сооружений, с одной стороны, и в сторожевой службе, с другой. Замок защищала целая система оборонительных сооружений, рвы, валы, деревянные палисады. К сооружению и ремонту этих оборонительных линий привлекали и мещан наравне с другими группами населения. Приходилось рыть рвы, насыпать валы, возводить палисады, строить мосты через реки и рвы к замкам: мещане работали здесь вместе с волощанами господарскими и людьми частновладельческими. Кроме участия в содержании и ремонте оборонительной линии замка, мещане участвовали и в стороже. Несли сторожу у брамы замковой, на стенах замка, вне замка на шляхах и дорожных курганах, карауля подступающего неприятеля либо выжидая тревожного сигнала другой такой же стражи о приближении опасности.

В тревожное военное время все население призывалось к активному противодействию врагам по мере сил каждого. Повинность участия в военной обороне против врага лежала на всех жителях места. Так киевские ремесленники, по разъяснению воеводы киевского, обязаны, когда вывода выедет с войском из замка киевского против неприятеля, стеречь «в бронах и ночевати уставичне» до возвращения воеводы в замок после окончания военных операций. Не были свободны от обязанности принимать участие в обороне против неприятеля и мещане монастырские, жившие в месте в ведении и присуде монастырей: когда наступала действительная опасность нападения врагов, жившие в месте монастырские мещане обязаны без всякого промедления и отлагательства защищать место по указанию державцы и его помощников. «Тыи завжды, – писал архимандрит Киево-Печерский о монастырских людях, – на поли при пану воеводе е. м. на послугах господарских мешкают (во время нападения татарского на Белоцерковщину)»[244].

Для отражения подступившего под место неприятеля[245] и для погони привлекалось все киевское мещанство без всяких изъятий. Привилей киевскому мещанству 1514 г., подтверждая старую практику, ото было «подле давного обычая», специально говорит и о погоне. В погоню должны выступать киевские мещане по вызову наместника-державцы, «коли бы было потреб» хотя бы «и колко разов до року» без замедления (без кождого умешканья и ослушанья) «конне а збройне, кождый своею головою подле своего статку так, как на войну слушить». Все, способные носить оружие и биться с врагом, должны без замедления выступать против врага по вызову наместника-державцы: подлежали этой повинности и все мещане, как и шляхта.

«Как мы им або врадник наш роскажеть тягнути», – говорится в