Княжьи люди - Алексей Сергеевич Лисичников

на Жиляту. Медленно поднялся с лавки, на которой ему было постелено. Нетвердо шагая и заспанно моргая на огонь свечей, направился к ложу Изяслава. Склонился над ним и какое-то время стоял над раненым, прислушиваясь к дыханию. Все это время Путислав встревоженно наблюдал за лекарем.

– Ну, что с ним? – Наконец не вытерпел.

– Спит, – отозвался Лавр. – А когда проснется, ведает Господь. А я буду молиться. – С этими словами он поклонился иконе и вернулся к своей лавке. Укладываясь в постель, он снова взглянул на воина. Сна в его глазах не было.

Жилята задумался над этим и не сразу обратил внимание на слова боярина. Тот объяснял, для чего тут Мезеня.

– Не хочу, чтобы он о моем пленном рассказывал. Эрзянин поведал нам очень важное. Особенно важное для кое-кого из князей. Вот я и не знаю пока, что с этим делать. Но ничего! Поговорю с нашим князем, да и решу! Ему ли пленного отдать или, быть может, кому-то другому? – И, видя удивление в глазах Жиляты, лукаво сощурился. – А что?! Юрий-то наш, князь, конечно же, великий, а все ж таки, поди, не единственный, – усмехнувшись непониманию своего ближника, боярин допил мед и встал из-за стола.

– Однако, засиделись мы! Давай помогу до постели добраться! А то ты увечный, а господь наш таким помогать заповедал…

Завтракали там же. Путислав, как радушный хозяин, пригласил за стол всех и даже для каждого нашел приветливое слово. Такому добросердечию дяди Лютобор удивился и очень обрадовался. Место ему указали то же, что и вчера. На дальнем краю стола, напротив Коченя. Молодой воин сегодня чувствовал себя лучше, хотя и был очень бледен и болезненно кривился при каждом движении. От пищи он отказывался, и Лавр так и не смог заставить его съесть хоть что-нибудь. Не помогли даже подначивания Путислава. Кочень их или не слышал, или не замечал. Остальным, наоборот, шутки очень нравились. Лютобор, соблюдая приличия, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Хоть его и стали сажать за один стол со взрослыми, но мечом пока еще не опоясали. А до этого он отрок и должен вести себя соответствующе скромно. Тут ему пришло в голову, что после вчерашнего дядя, возможно, не станет ждать долго и опояшет его мечом раньше.

«В месяце липене мне исполнится тринадцать. Может, тогда? Отец будет гордиться!» – решив что, скорее всего, так и будет, он очень обрадовался. Встал из-за стола в прекрасном настроении и начал надевать верхнюю одежду.

Путислав посмотрел на него и с деланным удивлением спросил:

– Куда это ты наладился?

Лютобор, не заметив иронии, даже остолбенел в удивлении.

– Как же куда? А войско встречать…

Путислав, улыбнувшись, махнул рукой.

– Ну, это ты торопишься! Пока соберутся, навьючат добычу, сгуртуют полон, еще добираться… Нет, раньше вечера войска не будет.

Лютобор почувствовал легкое разочарование и какое-то время мялся в нерешительности. В возможную задержку верить не хотелось, но если дядя говорит…

Протяжный вой медной трубы под тканью шатра прозвучал очень тихо. Его могли и не заметить, но весь воинский стан откликнулся на этот звук, гулом разноголосого гомона.

– Что это? – спросил Лютобор. В раздававшемся снаружи шуме различил несколько слов и, не сумев сдержаться, воскликнул: – Войско вернулось!

– Скоро они, – удивился Жилята.

Путислав с сомнением посмотрел в сторону входа и обернулся к племяннику.

– Ну, что ты ждешь? Собирайся! Да надень все лучшее. Там будут князья да их вятшие люди.

– И отец!!!

– И отец. – Строгий взгляд Путислава потеплел. Перед выходом из шатра он долго крестился, творя молитву.

Суздальцев на их обычном месте не было видно. Сразу за владимирцами ехали дружинники Переславль-Залесского князя. Они были еще далеко, но Лютобор узнал их по стягу Ярослава Всеволодовича. Среди встречающих тоже заметили эту странность и стали ее обсуждать. Собравшиеся здесь воины считали, что за дружиной владимирского князя должен был следовать суздальский полк. Отрок был с их мнением согласен, хотя большинство из них и были людьми Жирослава. Встречать князя воины пришли, нарядившись во все лучшее, что у них было. Дорогие ткани, меха, выделанная кожа – роскошь одежд и оружия более чем слова говорили об удали и добычливости. Ими воины стремились покрасоваться перед князьями. Каждый надеялся, что его заметят и предложат место в дружине. Служба князю почетней чем служба боярину. К тому же и самого боярина с ними сейчас не было. Жирослав встречать князей не явился.

«Должно быть, слаб еще, после поединка с дядей». – Вчера Лютобор узнал, что люди Жирослава искали лекаря. Просили помочь Лавра, но Жилята отказал. Просители были этим разгневаны, но свару затевать побоялись. Убрались ни с чем. Глядя теперь на их похвальбу, Лютобор испытывал чувство превосходства. Боярич был одет роскошней, чем они, и гордился этим. А еще больше тем, что теперь его достаток объяснялся не только богатством боярского рода. Взятый в бою топор отрок сунул за пояс. Рядом повесил боевой нож. Жаль только, что дядя решил встречать князя пешим! Лютобор хотел ехать сюда одвуконь. Чтобы все узнали о его воинской удали. Отец бы гордился. А он бы подвел ему трофейного коня и сам придержал стремя. И все его бы славили…

Тем временем войско приблизилось настолько, что стало возможно рассмотреть возглавлявших его людей. Первым, в позолоченной броне, на белом коне ехал сам Юрий Всеволодович. За ним его стяговник, за которым следовали владимирские бояре и лучшие воины. Мечеслава среди них не было. Лютобор не очень надеялся увидеть своего отца рядом с великим князем, но все же был несколько разочарован. Едва сдерживаясь, чтобы от нетерпения не вытягиваться на носочках, он стал еще усерднее высматривать стяг Всеволода, под которым суздальцы ушли в этот поход. Отвлечься смог только после того, как его дядя приветствовал Юрия.

– Здрав буде, княже! Легок ли был твой путь? Удачливы ли дела? Со славой ли возвращаешься? – Путислав с поклоном произнес обязательные для такого случая слова. По обычаю Юрий Всеволодович должен был ответить на все три вопроса. Вместо этого он лишь скупо поблагодарил за заботу, глядя куда-то мимо. Гораздо многословнее оказался князь Ярослав. Покинув место под своим стягом, он подъехал в сопровождении двух дружинников. Осадив коня, остановился рядом с Юрием.

– Гляди, как тебя твой боярин встречает! Видать по всему – о службе радеет! Или о воеводстве, что ты его лишил! – сказав это, Ярослав хохотнул злым смехом, от которого Лютобор почувствовал себя неуютно.

Но тут великий князь вмешался.

– Не к месту веселишься, брат! – строго сказал он Ярославу. – Ступай к своим, а