Гишпанская затея или История Юноны и Авось - Николай Сергиевский

Заканчивая беседу, они двигались к выходу с веранды. Хвостов и Давыдов, ждавшие Резанова, не спускали с Кончи глаз.

– Ты прав, – говорил Хвостов. – Свет объехал, а другой такой красавицы не видел. В ней все диво. Какой стан! Сколько благородства в изгибе носа, шеи, плеч!

– Порода. Доктор говорит, тятя у нее из простых гишпанских драгун, за то мама – целая древняя гиштория.

– Оно и видать. Смотри, как у девочки завиточки на шее круто кверху вьются. Прямой признак породы. А красива, в самом деле, как! С ума сойти! И не в этом одном главная суть. Что-то во всей ее повадке, в лице, в этой вот верхней губке, чуть пушком затененной, есть, что вот так бы взял и расцеловал ее всю без остатка по-хорошему, без дурной мысли. Ух, что за девчоночка!

– Легче, синьор. Место крепко занято. Гляди, как камергер старается.

Везет человеку.

Из казари прибежал Люис. Пока он беседовал с Резановым, Конча, чувствуя, что лейтенанты говорят о ней, любуясь ею, сорвала две алых розы и кинула им, смеясь. Почтительно прижав розы к сердцу, лейтенанты молча склонились в глубоком поклоне. Условившись с Люисом о приезде на «Юнону», Резанов лихо вскочил в седло и с места взял крупной рысью.

На обратном пути к «Юноне» мысли его были полны Кончей. Славная, замечательная девушка, думалось ему. Жениться разве? Нужно свет объехать, как это сделал он, чтобы такую найти. Такая стала бы не только милой подружкой, как бедная простенькая Аня, а сумела б в жизнь мужа войти, мысли его делить, мысль подсказать, советом помочь, на большое дело зажечь, заставить добиться всего. С такой бы женой в бальный зал во дворце войти – ахнут! Первая красавица во всем Петербурге! Или, может быть, в самом деле стар он для нее? Как в сорок с лишним лет с его капризным здоровьем с огнем таким управиться! Сгоришь, пожалуй, прежде времени. А Конча за него пошла бы. В большую жизнь ей хочется. Конечно, родители заартачутся. Для испанцев-католиков православные – еретики. С духовенством ихним возня пойдет. Ну, это то, пожалуй, с помощью государя и уладилось бы. Надо подумать, надо подумать.

Едва успел он раздеться у себя в каюте и принять домашний вид, как в дверь постучали.

– Ваше высокопревосходительство, эстафета от губернатора, – раздался голос Хвостова. – Только что из крепости доставили.

Резанов открыл дверь.

– Заходите, Николай Александрович, присаживайтесь. Любопытно, что-то нам пишут.

Резанов вскрыл пакет за пятью печатями, адресованный по-французски: «Г. Чрезвычайному послу его императорского величества царя всея России, обер-камергеру Николаю де Резанову».

«Счастлив был осведомиться о прибытии вашего высокопревосходительства в вверенный мне край», – писал губернатор по-французски же. «Событие это было мною давно ожидаемо, так как испанское правительство своевременно поставило меня в известность о возможности посещения русской кругосветной экспедицией, вашим высокопревосходительством возглавляемой, испанских портов в Америке. Премного признательный за намерение ваше посетить меня в Монтерее, я не осмеливаюсь, однако, позволить себе утрудить ваше высокопревосходительство сим новым вояжем после недавно испытанных вами многих морских трудов, и посему я сам почту своим счастливейшим долгом прибыть в наивозможно быстром времени в пуэрто Сан-Франциско для свидания с вами, от коего свидания ожидаю большие для себя приятности. Уповая, что тем временем семья ныне со мною находящегося здесь коменданта пуэрто дона Хозе Аргвельо, великим своим гостеприимством славящаяся, в счастливый долг свой поставит сделать пребывание ваше в Калифорнии наивозможно приятным, и прося вас, милостивый государь мой, г. чрезвычайный посол, принять уверения в искренности чувств глубокого почитания и преданности, имею честь быть вашего высокопревосходительства покорнейшим слугой Хозе Аррильяга».

Резанов передал письмо Хвостову. Тот пробежал его.

– С отменной политес написано. Но почему такая предупредительность насчет нежелания беспокоить ваше высокопревосходительство вояжем в Монтерей? Вояж-то пустяковый.

Резанов улыбнулся.

– Синьорита Концепчион намекнула мне, будто ходят слухи о разрыве сношений между Испанией и, может быть, Россией. Подтверждения этих слухов у губернатора, очевидно, нет, но на всякий случай нас не хотят пускать в столицу, чтобы мы не увидали, какие у них там военные секреты. Невидаль, подумаешь! Падре Абелья проговорился Лангсдорфу, что в здешнем гарнизоне всего семьдесят человек солдат, а весь огромный край северной Калифорнии охраняется какими-нибудь тремя сотнями. Так что приди с моря эскадра в четыре-пять фрегатов, и всю ее можно взять, как хочешь. Ну, да что об этом говорить. Ответ губернатора отменно любезен, и сие внушает надежды, что мне удастся осуществить мой план насчет продовольствия Аляски.

– Дай вам Бог, ваше высокопревосходительство. Распоряжения какие-нибудь будут?

– Да, вот что. Жду комендантскую семью и кой-кого из их знакомых завтра на весь день. Покатаем их по заливу. Будем пить утренний шоколад и обедать на воздухе. Велите большой стол на палубу поднять и тент над ним приладить. Да распорядитесь по кухонной части. Вы на этот счет мастер. Угостим их обедом в русском духе.

– Есть, ваше высокопревосходительство. В грязь лицом не ударим.

И Хвостов пошел вырабатывать программу угощения ожидаемых гостей. В виде разнообразия поручение было интересное.

Глава 13

Недоговоренное признание

Услыхав от Кончи о приглашении Резанова, сырая комендантша разволновалась.

– Как же это так – вдруг взять и поехать на корабль? Страсти какие! Да я всю жизнь мою на море не бывала, хоть рядом живу, и до смерти его боюсь. Да как еще губернатор посмотрит на это?

Конча легко разбила возражения матери.

– Мамма миа, люди плавают вокруг света и с ними ничего не случается. Почему же это с вами должно непременно что-то случиться, если мы совершим маленькую прогулку по заливу? Погода отличная, море тихое, как вода в тарелке. И вот папа пишет, чтобы мы оказывали русским гостям всякое внимание. А мы откажемся от приглашения. Синьор камареро может обидеться.

– Ну, ну.

– Потом, я забыла сказать самое главное. Синьор камареро говорил мне, что у него на «Юноне» склад товаров, которые ему пришлось купить вместе с кораблем и которые зря валяются в трюме. Кажется, там есть отличные вышивки и шали, и я уверена, что он приготовит вам хорошенький подарок. Вы еще недавно говорили, что вам хочется новую теплую шаль.

Услышав о шали, донна Игнация дала легко себя уговорить.

Чтобы создать рекламу для дамских товаров Резанова, Конча пригласила четырех своих приятельниц, из наиболее болтливых. А чтобы они не мешали ей пробыть весь день наедине с Резановым, она позвала для них четырех кавалеров, за ними ухаживавших.

У берега гостей ждали три больших байдарки. Началось