Гишпанская затея или История Юноны и Авось - Николай Сергиевский

Комендантша сияла и все повторяла, что никогда не ела такого вкусного обеда в компании таких необыкновенно умных людей.

После обеда пристали к небольшому скалистому острову, посреди которого возвышалась высокая гора, вся заросшая тюльпанами. Комендантша, утомленная обилием яств и впечатлений, почувствовала непреодолимую потребность проделать послеобеденную сиесту. И Резанов, довольный случаю, поспешил спровадить ее к себе в каюту вместе с сонными девочками и мальчиками, не расстававшимися со своими аляскинскими подарками. Вся же остальная компания быстро разбрелась по лесу в поисках диких «веселых глазок», как испанцы называют Анютины глазки.

Парочки скоро отбились одни от других. Лангсдорф увлекся своей флорой. Давыдов растянулся в тени под кусточком.

– Удручил меня этот немцев бесогон, – сказал он Хвостову. – Последнего беса всякого гуляльного вожделения из меня выгнал. Буду, деликатно по-гишпански выражаясь, делать сиесту, по-нашенски же дрыхнуть.

Хвостов тоже пошел заниматься тем же делом к себе в каюту. Так что Конча с Резановым оказались в одиночестве.

– Давайте, вскарабкаемся на гору, – предложила Конча.

Дойдя до вершины горы, она вскрикнула, так неожиданна и великолепна оказалась панорама, развернувшаяся пред ними на далекое пространство. Залив, шириной миль в пять, был испещрен островками. По берегам его окаймляли горы. Картина красок под ярким еще солнцем была изумительная. Залюбовавшись, Конча безотчетно взяла Резанова под руку.

– Какая бухта! – воскликнул Резанов. – Посмотрите, какие кругом природные укрепления! Целые крепости! Если бы тут настроить батарей да завести несколько хороших фрегатов, флот всего мира был бы не страшен! А там, смотрите, на выступе материка, где стоит ваше президио, горы вдруг раздаются, образуя совершенно ровную плоскость почти вровень с заливом по одну сторону и с океаном по другую. Рано или поздно, здесь кругом раскинется новая могучая держава и на этом плоском выступе воздвигнется ее столица.

Безотчетным движением Конча вдруг приняла руку из-под локтя Резанова.

– Русская держава? – тихо спросила она.

Он понял ее движение.

– Слушайте, синьорита Концепчион. Если я из случайных разговоров во время путешествия знаю, то вы, местная жительница, должны тем более понимать, что трехсотлетнее владычество Испании начинает быть в тягость мексиканцам. Рано или поздно они его сбросят. И сюда придут или янки с востока…

– Не хочу их! Они все такие торгаши! Только о деньгах и думают.

– …или янки с востока, которые несомненно прогонят вас обратно в Испанию, где вашему отцу придется занять какое-нибудь второстепенное место в правительстве, или русские с севера и северо-запада.

– Которые нас тоже прогонят?

– Которые создадут здесь вторую великую русскую державу на основе уважения к правам коренных жителей. Тут, – махнул он рукой в сторону полуострова между заливом и океаном, где теперь стоит Сан-Франциско, встанет Новый Петербург, столица Новой России с двором русского наместника и дворцом гражданского губернатора Калифорнии, и место губернатора будет по праву принадлежать вашему отцу.

Конча снова незаметно продела руку под его локоть.

– А наместником будете вы, синьор камареро?

– Почему не помечтать! – воскликнул Резанов, – пожимая локтем ее руку. – Тем более, что всем моим мечтам суждено быть может – и очень скоро – разбиться в прах о суровую действительность с приездом сюда губернатора. Ведь Бог весть еще, как он ко мне отнесется!

– Раз я за вас, вам никакой губернатор не страшен, – с жаром возразила она.

– Да, с вами, Конча, я думаю, ничего не страшно. Вы хороший товарищ. Со времени нашего знакомства…

– Я бы сказала дружбы…

– Со времени нашей дружбы у меня точно крылья выросли и все мои годы с плеч у меня свалились. Я положительно начинаю чувствовать себя вашим сверстником.

Ей стало вдруг страшно весело.

– Ну, конечно же мы сверстники! Давайте шалить, скакать, прыгать, как полагается детям в нашем возрасте. Ну, на перегонки! Кто скорей вниз добежит! Только вы честно ногами бегите, не пользуясь вашими новыми крыльями! Ну! Раз, два, три!..

Они кинулись вниз по скату горы, перескакивая через кусты и камни. К подошве горы они сбежали одновременно, схватившись за руки, чтобы остановиться у поваленного бурею сухого дерева, на которое они опустились рядом, едва переводя дыхание.

– В самом деле, я точно мальчик! – сказал разгоряченный Резанов. – Право, с детства я никогда так не резвился. Все вы!

Кругом стояла полная тишина. Прошло больше трех лет со смерти Ани, других женщин за это время Резанов не знал. Теперь он это почувствовал.

– Синьорита Концепчион… Конча… Но… Конча… Вам, конечно, часто говорили, как вы несравненно хороши.

– Но никто никогда не говорил мне этого с таким убийственным равнодушием. Вы говорите это по привычке, синьор камареро?

– Привычки такой мне некогда было завести, Конча. Всю жизнь мою я был очень занят. Ваша близость весь день сегодня напомнила мне, что я… еще живой человек, а не только винт в государственной машине…

Она нервно дернула плечом. Мантилька сползла с него. Оба подняли руки, чтобы поправить ее. Руки их встретились. Он взял ее ручку. Она была горяча, быстро бился пульс. Его рука сжала уже ее кисть. Дать руке скользнуть к плечам ее, крепко притянуть к себе эту чудную девушку, впить в себя ее поцелуй, выше такого счастья казалось в те мгновения ничего на свете не могло быть. Но это продолжалось только мгновение. Точно из ушата холодной водой его полило, отрезвила мысль, что он, представитель России, не может позволить себе такой слабости в отношении дочери коменданта, семья которого так обласкала его…

И вдруг раздалось спасительное ауканье искавшего его Хвостова.

– Николай Петрович, а-у-у-у!

Он ответил. И с этим его ответным прозаическим «а-у-у-у!» очарование, их было охватившее, мгновенно прошло.

Машинально поднятая ею сухая ветка с досадой хрустнула в ее руке.

– Надо идти, Конча…

Вся сразу потухшая, она устало последовала за ним.

– Становится поздно, синьор камареро, – сказал Люис, когда они вернулись на «Юнону». – Беспокоюсь, нет ли депеш из Монтерея о приезде губернатора и отца. Жду ведь я их каждый день. Давайте лучше вернемся, как ни приятна прогулка.

Резанов распорядился поднять паруса.

На обратном пути домой Конча замкнулась в себе, казалась сонной и утомленной. На самом деле она внутренне торжествовала и поэтому избегала общения с глупенькими своими подругами. Как ни незначительно было случившееся, когда она с Резановым сидела на сухом дереве, она чувствовала, что это – начало осуществления ее мечты.

Глава 14

Русский дипломат и испанский губернатор

Время шло, а известий о приезде губернатора все не было. Резанов все больше сходился с семьей коменданта. По-прежнему он пил